Anorex-a-Gogo (СИ)

Они просто делают это, пока он с удовольствием фотографирует меня, себя и нас.

Мамы нет дома. Она звонила и сказала, что задержится в своём офисе, потому что ей нужно закончить какие-то дела. Оуэна нет дома. Мне всё равно, где он, чёрт возьми.

Он откидывает камеру на мою подушку и наклоняется, чтобы поцеловать меня, ломая то положение, в котором мы находились последние несколько часов. Садится верхом, целует, ложится на меня, целует, наклоняется, целует, делает несколько снимков, садится на меня, целует и так далее. Мы целуемся в течение нескольких долгих мгновений, пока наше дыхание не становится слишком тяжёлым, и он не заставляет себя отстраниться от меня. Хорошо, что он всё контролирует, потому что я - давно уже нет. Я как в тумане, совсем ни о чём не думаю, но как же хорошо ощущать его губы на своих.

– Фрэнки, – шепчет он, положив голову мне на живот."

"Я вздыхаю, когда он перемещается обратно, чтобы снова поцеловать меня. Второй раунд продолжается приблизительно пять минут, прежде чем он отстраняется. Но на этот раз он смотрит не мне в глаза, он смотрит на мои джинсы.

– Эм, тебе необходим тампон или прокладка? – спрашивает он.

Что за херня?

Я прослеживаю за его взглядом до моих бёдер, где тёмно-красное пятно медленно расползается по всему дениму. И джинсы Джерарда тоже впитали его.

Вот дерьмо. От трения друг о друга и царапанья ткани о кожу открылись мои порезы на бёдрах. И в настоящее время кровоточат. На протяжении моей промежности и бёдер.

Я отталкиваю его от себя и скатываюсь с постели, слепо вставая, чтобы убежать в ванную. Но как только я встаю, то чувствую, как открываются ещё несколько порезов, и я пошатываюсь от первой волны боли. Это заставляет меня упасть на ковёр.

– Фрэнки, дерьмо, парень, – говорит Джерард, падая рядом со мной на колени. Я пытаюсь подняться с пола, моё лицо вспыхивает всеми оттенками красного, а джинсы пропитываются кровью.

Он тянет меня за плечи обратно к полу.

– Эй, лежи. Что происходит?

Мой разум фокусируется только на том, что мне нужно убежать от него. Меня не волнует, что именно я должен сделать, чтобы освободиться от его рук. Я царапаюсь, цепляюсь ногтями, пинаюсь, и это только заставляет мои порезы открываться ещё больше. Думаю, что может быть я даже ударил его по лицу несколько раз. Но он не отпускает меня.

– Фрэнки, что, блять, происходит? Почему ты истекаешь кровью?

И я... я начинаю плакать. И это не просто тихие слёзы, которые делают щёки мокрыми и затекают в рот. Нет, я, блять, начинаю орать, кричать и истерить как пятилетний ребёнок. Серьёзно, изо всех сил.

Но это делает своё дело. Лицо Джерарда смягчается и становится обеспокоенным, и он наклоняется и целует меня, просто чтобы я не издавал столько шума. Меня не волнует, что я веду себя, как ненормальный. Я - ненормальный.