Холодный свет далёкой звезды

С яйцом, с капустой, с повидлом, с ливером… И так мне их захотелось… Фаина, а у нас есть ливер?

– С каких пор вы полюбили ливер, Лора Витальевна? – Терпеливо уточнила Фаина, упираясь кончиками длинных пальцев в столешницу.

– А у беременных женщин, вообще, извращённый вкус. Не слышали, нет? – Медленно перебирала слова, давая понять, что тайна разрослась и приняла в себя ещё одного человека. Тайна о наследнике…

По глазам видела, что Фаина поняла. Но молчать будет. Потому что у неё тоже есть своя цель. Её цель – маленький хозяин. Продолжение рода. До сих пор помнила её слова семь лет назад, когда Ильдара отчитывала. Как в воду смотрела: она так и не родила ему наследника. Родила другая. И эта другая навсегда останется главной женщиной в жизни их семьи.

– Мне заняться этим прямо сейчас? – Прервала она поток мыслей грубым голосом.

– Завтра к обеду пирожки должны быть готовы, Фаина. Я пообедаю в парке. Как на этот счёт? Особых распоряжений не поступало? – Вроде и её уколола, но на самом деле себя и только себя.

– Если вы говорите о хозяине…

– Я говорю о его цепном псе! – Бросила, гневно стреляя взглядом, и с неподвластной беременной женщине прыткостью, покинула кухню.

В комнате приступы паники участились. Окно распахнуто настежь, но воздуха не хватает. И впервые пожалела, что спальня находится на первом этаже. Сейчас бы с удовольствием присела на балконный парапет, отдаваясь воле случая: пусть бы он решал, кому жить, а кому умереть. Но этаж был первым…

Вино в потайном мини-баре показалось отличной перспективой для предстоящего вечера.

Два бокала белого виноградного напитка для абсолютно не пьющего человека оказались непосильной ношей. Лора стояла на ногах, возможно даже не шаталась. Отражение в зеркале пело о том, что она прекрасна. Чёрные чулки в сетку. Коротенькое прозрачное неглиже выгодно подчёркивает пышную налитую беременностью грудь, тончайшие шпильки придают стройность тонким ногам и напряжение ягодичным мышцам, создавая ощущение чрезмерной упругости. Небрежно уложенные волосы локонами спадают с плеч, манят и вызывают желание к ним прикоснуться, сжать в кулак, с их помощью обездвижить. Яркая помада выдаёт центр возбуждения. Да. Она хочет поцелуев. Глубоких, жёстких, властных. И секса хочет такого же. И чтобы больно сделал. Потому что боль физическая, как огонь. Яркая и сгорает мгновенно, оставляя после себя лишь пепел. А боль душевная… она сигарета. Тлеет долго, то распаляясь, то потухая. Но не остановится, пока есть чему тлеть. Пока всё не выжжет!

– Лора… – Он удивлён.

Он пришёл позвать её к ужину и сейчас смотрит кругло-квадратными глазами. Лора смотрит с вызовом… или с призывом в зеркальном отражении. Желание побеждает чувство голода: дверь с тихим шаркающим звуком прикрывается.