Холодный свет далёкой звезды

Суетно оглядывая его с ног до головы, напряжённо гладила по плечам, только так, что не его, а себя успокаивает. Силилась улыбаться, глубоко вздыхая, пыталась выровнять дыхание.

– Я приеду завтра. – Прошептала на грани слышимости, склонившись над мальчиком, снова погладила по голове, удержала затылок. – И пирожки привезу. Какие ты просил?.. Я прослушала…

– Да. Да. С ливером. Только… только… – Посмотрела со стороны и нервно облизала губы. – Ты только оденься потеплее, хорошо?

– Ну… ты ведь хочешь жить с нами, правда? Мама… кричит… – Задыхалась словами, фразами, захлёбывалась потоком мыслей. – Мама тебя не любит? – Спросила тихо и понимающе промолчала, когда Акмаль опустил голову. – Я люблю тебя. Слышишь? Буду любить тебя. Я и папа. Только всё не так просто, понимаешь? Завтра. Всё завтра. Хорошо?

– Обещаю, дорогой мой. Всё будет хорошо. – Успокоила и его, и себя одновременно, мгновенно отметила тошнотворную волну спокойствия. Такого тихого, бессмысленного спокойствия. А ещё решимость перед действием.

Двенадцать человек. Двенадцать пар глаз. Двенадцать пар ушей. Ровно столько человек тихо посмеивались за спиной, когда она вошла в свой дом. Ровно столько смотрели с сожалением и сочувствием, прятали свои лживые взгляды. Потому что так приказал хозяин. Так. Приказал. Хозяин. ОН – закон. Единый закон.

Он привёл своего сына в свой дом. Он имеет на это право. А она… она имеет право это ему запретить? Она, вообще, имеет право хотя бы на что-то?.. Мысли… Они разрушают. Приказывала себе не думать, но не получается. Ни один из известных тренингов не срабатывал, не получалось отвлечься. Не получалось себя переубедить. Обида копилась. Преумножалась. Выходила из берегов, затапливая крупицы здравого смысла, которые кричали: «Остановись! Опомнись!». Было больно. Больно душе, больно телу. Малышка металась из стороны в сторону, словно в агонии, пытаясь достучаться, а состояние как перед выстрелом: мгновение между ударами сердца, а спусковой крючок всё не нажимается и оттого ещё больнее. Ты уже знаешь, что приговор подписан и обжалованию не подлежит. Ты видишь своего палача. Глаза в глаза. Ты видишь дуло пистолета, а там темнота и вот-вот должен загореться огонёк. Последний в твоей жалкой жизни, но решающим момент затягивается по непонятным причинам и больно! От своей немощности больно! От своей несостоятельности! От глупости своей, потому что посвящаешь жизнь человеку, которому твоя жизнь не нужна!

Голова раскалывается, боль пульсирует с током крови, разнося заразу, разнося ядовитые мысли, и они заставляют каждый раз снова и снова проживать один и тот же момент.