Звездочка миллиардера. Это моя дочь! (СИ)

Хотя на теплом ковре наверняка тепло. Даже кондиционер работает слабо и не в её сторону.

Наверное, подыгрывает мне, желая поиздеваться над папой.

Ах, мои мечты-мечты…

Слежу за тем, как Глеб садится обратно в кресло, и быстро-быстро лепечу, пока его задница не коснулась мебели:

— Ой, а можно мне ещё попить принести? Сушит, — оттягиваю ворот футболки. — Простите, что гоняю вас, просто, сами понимаете, надо меньше нагружать ногу.

Он резко встаёт. И, явно желая свернуть мне шею, летит на кухню.

Ругаться-то он не может, как и возмущаться, — есть вероятность напугать дочку.

Удовлетворенная жду своей воды.

И получаю её со словами:

— Больше ничего не надо? Пока я не сел, — порывисто и тяжело дыша, спрашивает муж. Не от того, что запыхался. А от гнева.

А выпустить свою ярость не может. Какая жалость!

— Нет-нет, — отвечаю легко.

Пожарский плюхается в кресло, хватает книгу и вновь пытается сосредоточиться на тексте.

Выжидаю момент и всё же выпаливаю:

— А знаете…

В меня, словно копьё, летит молниеносный разъярённый взгляд.

— Это что, месть? — догадывается.

— Да вы что! — притворно восклицаю, приложив ладонь к груди. — За что мне вам мстить? За то, что вы мою грудь фарами назвали? Не-не-не.

Представляю, что он сейчас ответит. Про то, что мою двойку он и грудью не назвал бы.

Бестактный! Надо бы придумать ответ заранее. Но он меня опережает:

— Я сказал так, чтобы тебя не смущать.

Скрещиваю руки на груди.

Смотрите, благородный рыцарь нашёлся! С чего он взял, что я смутилась бы больше, чем произошло на самом деле?!

— Могли тактично промолчать, — хмыкаю.

— И сделать вид, что ничего не видел?

— Именно!

— Мог бы, — хмыкает. — Но посчитал нужным сказать.

Фыркаю, отворачиваясь.

Ничего ему не отвечаю.

Смущать меня не хотел! Как же!

Пытаюсь выкинуть эту ерунду из головы.

Полчаса даю Пожарскому отдохнуть и не гоняю его по делам. Да и решаю больше этого не делать, но оно получается само.

— Глеб Александрович, нам бы смесь сделать, — прошу его, поглядывая на время и на Астру, доевшую последнюю мармеладку из тарелки. — Да, зай? Кушать хочешь?

— Ням-ням, — одобрительно галдит принцесса.

Пожарский уже со вздохом встаёт со своего места. Направляется на кухню, а Звёздочка ползёт ко мне, забирается на диван и заваливается на меня, прислонившись к груди. Кладёт на неё ладошку и умиротворённо закрывает глазки.

— Фары, — говорю вслух, вновь оскорбившись.

А вот малышке всё нравится!

Она вон тихонько хихикает, будто понимая, о чём я говорю. А затем распахивает глазки и неожиданно начинает атаковать меня, забираясь всем телом и целуя. Отбиться не пытаюсь — осыпаю поцелуями в ответ, наслаждаясь детским искренним смехом.

И он не прекращается до тех пор, пока мы обе не останавливаемся, слыша женский удивленный голос.