Звездочка миллиардера. Это моя дочь! (СИ)

Малышка играет с детской посудой, переливая из чашки в чашку свой сок.

Глеб сидит в кресле, читает книгу.

Вижу его читающим впервые. Несмотря на то, что у него много книг и он заходил в книжный. Но своим глазам не верю.

Бесит, что после вчерашнего он ни капли не смущён.

Я вот — очень!

Такую травму себе заработала, что сижу в футболке, откуда ничего не вывалится, и в домашних лосинах.

Фары ему слепят!

Грубиян!

Пусть вон читает, словарный запас обновляет!

Наглец!

Как бы подгадить ему… Отомстить…

Про что можно пошутить, чтобы задеть мужчину? Он слишком много раз меня оскорблял.

Пошутить про его маленький размер? Но я ведь не знаю, какого он… Да и шутка явно озабоченная.

Нет, не буду!

Шаловливая мысль приходит мне в голову.

— Зайка-а-а, — тяну, подзывая к себе дочку. Малышка, отрываясь от игры, поднимает на меня вопросительный взгляд. — Хочешь мармеладки?

Её карие глазки тут же начинают сиять, как звёздочки на небе.

— Тю! — кивая, восклицает. Она сегодня вообще в хорошем расположении духа, раз сидит в одной комнате со своим отцом.

Улыбнувшись, обращаюсь к Пожарскому:

— Глеб Александрович, не могли бы вы принести мармелад?

Он молча переводит взгляд от книги на меня, будто так и спрашивая: «А сама не можешь?».

С грустным видом поглаживаю ножку, перебинтованную эластичным бинтом.

Молча, без возражений, откладывает своё увлечение и уходит на кухню.

А мой победный план по перевоспитанию Глеба Александровича зреет в голове и обрастает новыми подробностями."

"Дорогой муж (конечно же, в кавычках) возвращается через несколько минут с пустой тарелкой и упаковкой мармеладок. Разрывает пачку, сыплет её содержимое в тарелочку и протягивает дочери.

Астра не принимает, делает вид, что не видит.

А вы что думали? Один раз покатали на себе — и все? А вот съешьте!

Со вздохом мужчина ставит пиалу на стол. Проходит минутка, и шаловливые пальчики залезают в мармеладки, и первая отправляется доченьке в рот.

— Что сказать надо? — спрашиваю у довольной Астры.

— Ти, — кивая, кушает сладость.

Ну, говорим мы пока плохо, но это нормально.

Гостиная вновь погружается в тишину, и её нарушает только звук телевизора, который я и смотрю.

— Малышка-а-а, — тяну опять. Азарт вспыхивает где-то в груди, как и моя плохая сторона, которая хочет поиздеваться над Глебом. — Тебе не холодно?

Моя крошка сидит и думает, держа в руках чашечки с соком. А потом кивает.

Мой взгляд опять летит в босса.

— Дорогой папа, нам холодно, — торжественно заявляю.

Кажется, он готов что-то сказать, прожигая меня насквозь недовольным взглядом. Но ничего не говорит, встаёт с кресла, услышав детский чих.

Через несколько минут возвращается с пледом и отдаёт мне, понимая, что Астра от него ничего не примет.

Подаюсь вперёд и, не вставая на ногу, укрываю Звёздочку.