Его звезда

Был звонок охране в офис, имя Булата внесли в черный список, теперь он полностью был отрезан от девушки.

Задумчиво смотрю на экран ноутбука, когда оживает мой телефон.

— Да.

— Эмин! — голос мамы звенит от праведного гнева, я даже выпрямляюсь в кресле, чувствуя через телефон волны ее ярости. — Ты сейчас же должен явиться в дом Фатимы и дать объяснения своему поступку!

— Мама…

— Я все сказала! Чтобы через десять минут был здесь! — и бросает трубку, не дав мне ничего не сказать. Лучше бы я не доставал резервный телефон взамен своего разбитого. С другой стороны, примчались бы сюда и вытрясли бы душу. Хотя в любом случае мне придется все объяснять.

Приезжаю в дом, где живет Булат с сестрами и матерью, не в заявленные десять минут, а позже. По дороге заметил, что кто-то видимо ночью сильно гонял по дороге, не вписался в поворот и влетел в ближайшее дерево, которое находилось неподалеку от перекрестка. Осколки от разбитых фар, куски пластмассы подсказывали, что удар был сильный, но не смертельный для водителя.

Не тороплюсь бежать, даже с ленцой поднимаюсь по ступенькам. Меня встречает Сана, младшая сестра Булата.

— Приветствую тебя, брат! — она кротко улыбается мне, берет мою куртку и вешает ее на плечики.

— Как дела? — мягко улыбаюсь сестре, она неопределенно пожимает плечами. — Булат дома? — отводит глаза в сторону, потом оглядывается назад, убедившись, что в холле никого нет, наклонятся ко мне.

— Сегодня утром приехал. Ночью был в больнице, весь раненый. Мама и тетя над ним хлопотали.

— В больнице? — удивленно вскидываю брови, двигая челюстью. Побои что ли пошел снимать? Как девка ведет себя.

— Да. Он там что-то про тебя говорил.

— Было бы странным, если бы не вспомнил мое имя. Где мама с тетей?

— В гостиной тебя ждут, я принесу чай.

— Спасибо.

Поправляю ворот рубашки, уверенно иду в указанном направлении. Меня ждали. Мама с тетей Фатимой как царицы сидят на диванчике по центру, замер посредине комнаты, как провинившийся мальчишка. Смотрю твердо, прямо, не отвожу глаза в сторону, когда встречаюсь с их глазами.

Молчим. Они давят на меня своим молчанием, дают прочувствовать, как им не нравится мое поведение, мое отношение. Еще не сказаны слова, но я ощущаю кожей их обоюдное осуждение.

— Вы меня оторвали от работы, чтобы молчаливо смотреть с осуждением? — первый нарушаю тягостное молчание. Тетя Фатима возмущенно открывает рот, но мама останавливает ее жестом руки.

— Как ты разговариваешь, Эмин? — темные глаза сердито сверкают, губы поджимаются в тонкую линию.