Дотянуться до звёзд

Дом на этой улице Дрейки могли купить на сдачу после похода по магазинам, но для моей матери это была просто астрономическая сумма.

Отныне мой долг перед этой семьей вырос еще больше.

Последний тяжкий груз сняли с плеч моей матери и переложили на мои плечи. Теперь я стал совершенно бесполезным и ненавидел себя за это. И больше всего я ненавидел своего отца, из-за которого оказался в таком положении.

После обеда я ускользнул во двор. Куртку надевать не стал – мне в буквальном смысле нужно было остыть. Я вышел на крыльцо, дыхание вырывалось у меня изо рта облачками пара – холодный ноябрь давал о себе знать. Глупо злиться на Дрейков за то, что они помогают моей матери, и все же я чувствовал, что моя злость оправданна.

Я сел на каменную ступеньку, уперся локтями в колени, свесив кисти рук, опустил голову. Я оказался в ловушке между собственной гордостью и счастьем своей матери.

У меня за спиной открылась одна из застекленных дверей, подошла Отем, накинула мне на плечи свой свитер и села рядом

– Ты в порядке?

– Конечно, – ответил я. – Почему я не должен быть в порядке? Дрейки только что купили моей матери клятый дом.

– Знаю. Я понимаю.

– Чувствую себя так, будто меня публично кастрировали.

Она тихо рассмеялась и толкнула меня плечом.

– Пол, кажется, тоже не в восторге, но он спокоен. Он мне нравится.

– Правда?

Она поглядела на меня, чуть нахмурившись.

– А тебе он не нравится?

Я пожал плечами.

– Большинство ухажеров Ма были рыбами-прилипалами.

– Пол не такой, – заверила меня Отем. – Он ее оберегает. Они чудесно смотрятся вместе.

– Пожалуй. Жаль, что она вечно делает из себя посмешище.

– Она просто ведет себя как обычно, всегда остается собой. Твоя мама мне тоже нравится. Она искренняя. И мне нравятся мистер и миссис Дрейк, потому что им нравится твоя мама.

«Спасибо, что говоришь это. Спасибо, что понимаешь, а то мне иногда начинает казаться, что я сошел с ума. Спасибо, что пришла поддержать меня сейчас, когда на улице холодно и светит луна, а у тебя такие розовые щеки и красивые губы. Если бы только я мог тебя поцеловать, я бы…»

– Уэстон?

Я моргнул.

– Прости. Что ты сказала?

– Я сказала, попробуй представить, насколько жизнь твоей мамы станет проще. После того как ты закончишь университет и станешь Стервятником с Уолл-стрит, ты купишь ей дом побольше. – Она хитро улыбнулась. – Или медовый месяц на Таити для нее и Пола.

Мы сидели в уютном молчании, согревавшем меня, несмотря на морозный вечерний воздух.

Отем смотрела вдаль, на огромный задний двор Дрейков. Медно-рыжая прядь волос касалась ее белой щеки, карие глаза стали задумчивыми – наверное, она размышляла о мире и населяющих его людях.

«Она слишком мила, а я полон горечи. Она слишком добра, а я постоянно вижу в людях только плохое».