Укрощение зверя

Негусто, однако.

Подумав, Антон отрезал приличный кусок колбасы, съел с хлебом, отыскавшимся в шкафчике над столом, сделал чай и выпил с бутербродом.

Сосед не показывался.

Антон послонялся по комнате, полистал пару книг – сплошь дамские детективы, постоял на балконе, созерцая пейзаж с высоты девяти этажей, вернулся, лег на кровать. Но уснуть не смог. В голову снова начали стучаться мысли, и одна из них вскоре полностью завладела сознанием.

Валерия! Дети! Надо их повидать, а то когда еще придется?

Он поднялся, начал одеваться.

Словно подслушав его мысли, на пороге возник абориген с небритой физиономией.

– Ты куда?

– Погулять, – соригинальничал Громов.

– Не велено.

– Я пройдусь до ближайшего кафе, глотну пивка и вернусь обратно.

– Не велено.

– Слушай, друг, – проникновенно сказал Антон, – мне надо на детей глянуть, хоть одним глазком! Через полтора часа я буду на месте, клянусь!

– Не велено! – в третий раз буркнул Рудик.

– Что ты заладил одно и то же! – разозлился Антон. – Можешь доложить своим командирам, что я отлучился ненадолго.

Небритый молча повернулся, вышел, а когда Антон, надев рубашку, появился в прихожей, на него глянул ствол пистолета в руке соседа.

– Топай взад!

Оранжевая пелена ярости застлала глаза."

"Когда Антон очнулся, небритый лежал на полу прихожей, закрывая голову руками, а его оружие находилось в руке Громова.

– Идиот! – выдохнул он, расслабляясь. – Сам напросился!

Небритый пошевелился, поднял голову, открыл мутные глаза.

– Отдохни, – посоветовал ему Антон, разрядил пистолет, бросил на пол и закрыл за собой дверь квартиры.

Валерия и после ухода мужа продолжала жить в своей старой квартире в Китай-городе, в Старопанском переулке. Антон сначала прошелся по переулку, с сильно бьющимся сердцем постоял у подъезда, борясь с желанием зайти домой, но пересилил себя. Затем ему пришла идея посетить детский сад, куда Валерия водила дочерей, и он поспешил туда, надеясь, что еще есть время и он успеет.

Успел.

Детей уже начали забирать родители, так как часы показывали семь вечера, но Даша и Катя – он их сразу узнал! – еще возились на детской площадке, опекаемые добродушной полной воспитательницей.

Антон, спрятавшись так, чтобы его не было видно с территории садика, прижался к узорчатому забору, замер, глядя на детей. Сердце заколотилось о ребра так сильно, что готово было выскочить из грудной клетки. Глаза наполнились слезами. Он смахнул их, не понимая, что с ним происходит, и увидел Валерию. Дети с визгом бросились к маме, она опустилась перед ними на корточки, прижала обеих девочек к себе.

Жена ничуть не изменилась с момента их расставания, хотя прошло уже больше года.