Укрощение зверя

Не думал вернуться?

– Поздно…

– Ни хрена не поздно! Судя по ее настроению, ждет она тебя. Не сомневайся, езжай. А то будет как в анекдоте: вчера было рано, завтра будет поздно, а сегодня – некогда.

Илья усмехнулся.

– Давай сменим тему. Сам-то как живешь? Какими судьбами в Подольске?

– Я же на службе, получил задание шефа скоординировать федеральные и региональные Управления по борьбе с терроризмом. Подольск – один из тех городов южного Подмосковья, который входит в зону моей ответственности.

– А конкретно чем вы занимаетесь?

Скоков помрачнел, проглотил кусок заказанного шашлыка, промокнул губы салфеткой.

– Ты телевизор смотришь, газеты читаешь?

– Ну, так, только новости.

– Тогда должен знать, что масштабы терроризма растут по всему миру, не только в России. Каждый день гремят взрывы то на западе, то на востоке, то в центре. Я уж не говорю за юг и весь Кавказ. Вот мы и поднимаем всех на ноги. Такое впечатление, будто назревает что-то, какое-то событие, которое потрясет мир.

Пашин напрягся. В памяти всплыли бои со слугами Морока и плита с Ликом Беса – Врата, через которые он приходил в мир Земли. Может быть, идет подготовка к его возвращению? Отсюда и всплеск терроризма и преступности вообще?

– Ничего, прорвемся, – сказал Скоков, оптимист по натуре. – Сплотиться только надо, как мы это умели раньше, да скинуть с России ярмо дьяволизма.

Илья прищурился, с интересом глядя на приятеля, слова которого неожиданно вошли в резонанс с его собственными мыслями. Но сотрудник ГУБОП продолжал обедать, не ответив на взгляд Пашина, а стало быть, никакого отношения к людям, знающим истину о мистериях Морока, он не имел.

– Кем ты сейчас служишь?

– Начальник межведомственного комитета.

– Майор, полковник?

– Полковник, хотя должность генеральская. Хочешь анекдот? Водитель сегодня рассказал.

– Валяй.

– Утром гаишник останавливает «Мерседес», козыряет: «Инспектор Иванов, еще не завтракал». Водитель «мерса»: «Киллер Петров, уже на работе».

Пашин засмеялся.

– Ну, если милиция сама про себя анекдоты стала сочинять, что-то меняется к лучшему в этой жизни.

– Медленно меняется, – неожиданно серьезно сказал Скоков, берясь за кофе. – На оперативках шеф зачитывает сводки как с линии фронта. Налицо очередная волна преступности, а как с этим бороться, никто не знает даже теоретически. Так что действительность гораздо хуже, чем нам вещает телевидение.

Илья кивнул, вспоминая запавшие в душу стихи:

Милый мой, действительность не лечится —Это установлено давно.Данный бред зовется «человечество» —И другого, знаешь, не дано.[4]– Слушай, а с чекистами вы не работаете?

– С ФСБ? Работаем. А что?

– Там у меня приятель служит, Терентий Ратников, не слышал о таком?

– Нет, не слышал.