Укрощение зверя

С Виктором они пересеклись в Москве аккурат перед его походом на Ильмень-озеро, а потом он пригласил его к себе на свадьбу.

Скоков сделал заказ, посмотрел на Пашина.

– Ты не изменился.

– Ты тоже.

– Да нет, годы берут свое. Я уже и спортом бросил заниматься по-серьезному. Ты-то форму держишь?

– Пытаюсь.

– Молодец, есть, значит, сила воли. Кстати, путешественник, что же это ты жену бросил?

Илья нахмурился.

– Ты о чем?

Виктор махнул рукой.

– Да знаю я твою историю. С месяц назад встретил твою жену в Сокольниках, разговорились, в ресторане посидели, она и пожаловалась.

– Владислава… жаловалась?

– Ну, не то чтобы… но рассказала. А я сделал вывод, что ты дурак. Одна она живет, никого у нее нет. Что у вас на самом деле произошло?

Илья отвел глаза, помолчал.

– В тупик я зашел, Витя…

Скоков засмеялся.

– Тогда ты не дурак.

Илья вскинул на него затуманенные воспоминаниями глаза.

– Не понял…

– Как сказал один сатирик: дурак никогда не заходит в тупик, потому что там полно умных.

Илья невольно улыбнулся:

– По большому счету он прав.

– Так что все-таки случилось? Какая кошка пробежала между вами?"

"Илья углубился в поглощение супа. Вспомнились старые обиды, странное увлечение Владиславы сменой причесок, что раздражало, частое отсутствие жены дома по вечерам. Через месяц после свадьбы она начала заниматься танцами, также не доставлявшими Илье радости, так как он танцевать не любил и партнером жены быть не хотел, да и где вы видели у молодой красивой девушки седого и бородатого партнера?

Спустя год, поступив в институт, Владислава увлеклась совершенствованием своих «ведьминых искусств», что также требовало времени. Но если некоторые из шестидесяти четырех правил, установленных Владиславой, которыми должна владеть «настоящая женщина», Илья понимал, такие как: женщина должна следовать за супругом и уметь доставить ему наибольшее удовольствие, – то такие как: изготовление кукол для игр и ведовства или знание различных азартных игр, – вызывали у него недоумение.

А потом у жены появился приятель, с которым она занималась английским и который провожал ее иногда до дому, хотя Слава вполне могла позвонить мужу, чтобы он забрал ее на машине из института или с занятий в студии.

– Ты виноват, она? – продолжал допытываться Виктор.

– Наверное, я, – нехотя признался Пашин. – Слишком глубоко ушел в свои переживания, стараясь понять, что происходит. Потом терпение лопнуло…

– У нее?

– У меня.

– Понятно, ревность взыграла. И ты сжег все мосты и ушел. Сколько времени ты один? Или не один? – Скоков прищурился.

– Один, – качнул головой Илья. – После нее не нужен никто… люблю я ее…

– Странно любишь, милый мой. Я вот если люблю кого, то никуда не сбегаю.