Укрощение зверя

Бритоголовый выбросил вперед кулак с тускло блеснувшим перстнем-магидатом, но разряд магического «излучателя» Илью на месте не застал, просвистел мимо, разнося стоящие на стеллаже стеклянные банки. Илья же за мгновение до «выстрела» перешел на темп, оказался в шаге от противника и нанес ему один короткий, но страшный удар в лоб. Удар назывался «ласкание стенки» и наносился торцом ладони с такой скоростью и таким образом, что внутренняя стенка лобной кости выгибалась и отслаивалась чешуйками, поражавшими мозг.

Бритоголовый, откачнувшись, тяжело рухнул на спину, прямой как палка, не издав ни звука, с выпученными глазами. Он ничего не успел сообразить.

Оказавшийся рядом Антон успел подхватить Владиславу, осторожно перенес в горницу и уложил на диван."

"– Помоги Федору, – сказал Илья; у него тряслись руки и прыгали губы, приходилось прилагать усилия, чтобы сбросить с себя возбуждение боя, гнев и ярость.

Антон шмыгнул в сени.

Илья склонился над женой, бегло оглядывая лицо, шею, грудь, руки, ноги. Вздохнул с облегчением: ни раны, ни царапины, и сердце бьется. Ничего, сейчас мы тебя вернем к жизни.

Он накрыл ладонью лоб Владиславы, не касаясь кожи, вторую ладонь приблизил к виску, сосредоточился на энергоотдаче и устроении сознания жены. Пальцы свело, как от легкого электрического разряда.

Ресницы женщины затрепетали, веки дрогнули, открылись затуманенные болью глаза.

Пашин положил ей руки на плечи, проговорил медленно:

– Тьма, рассейся!

Владислава подняла голову, в глазах ее протаяли удивление и узнавание.

– Илю…ша!

– Я! – сказал он сведенными судорогой радости губами.

– Ты вернулся… прости… меня…

– Это ты меня прости!

– Не надо… ничего говорить… обними меня…

Владислава протянула к нему руки, и он прижал жену к груди с такой силой, что она охнула.

Когда Антон, сумевший помочь Федору прийти в себя, заглянул в горницу, Пашины целовались…

Потом они, обезоружив старика и засунув обоих незваных гостей в кабину «Вербы», отвезли киллеров секты Морока за околицу деревни, перенесли в старенькую лодку, подогнанную Федором, оттолкнули от берега.

Бритоголовый молодец был мертв.

Старик еще жил. Но вряд ли он, очнувшись, стал бы жаловаться в милицию. Скорее всего он должен был доложить о случившемся кому-то рангом повыше в иерархии секты, и лишь потом весть об этом долетит до слуха Черного Вея, руководившего всеми силами «черного спецназа» в России. Понимая, что ответ не заставит себя ждать, Илья поторопил спутников, и они попрощались с Федором, все еще бледным и вялым.

– Будь осторожен, – сказал Илья, пожимая ему руку. – Хха могут вернуться, чтобы уточнить, что произошло.

– Ничего, мы их встретим, – оскалился Ломов-старший. – У меня кум в милиции работает, скажу ему, что меня ограбить хотели.