Огненный Зверь

— Я думала, о том, что Степан действительно хорошо водит, — честно ответила я, хотя я и поняла, что могу обмануть откровенность, вызванную Зверем, но напрягаться для этого по пустякам не хотелось. В конце концов, я не думала ни о чем криминальном. — А еще удивлялась вашему внезапному хорошему настроению.

— Нельзя всегда находиться в похоронном настрое, — возразил он. — Этого я и пытаюсь от тебя добиться. И понять тебя.

— В последнее время мне кажется, все окружающие знают обо мне куда больше, чем я сама о себе. Я для всех открытая книга.

— Ну что ты, — он по-отечески похлопал меня по плечу. — Для меня ты, наоборот, загадка. В тебе очень любопытно сочетаются мягкость, нерешительность и дерзость.

— Это все Зверь, — высказала я привычную уже отговорку.

— Зверь лишил тебя тугих цепей самоконтроля и, наконец, помог раскрыться. Впрочем, это мое мнение.

— Человек должен уметь себя контролировать, — не согласилась я, — самоконтроль — это одно из немногих положительных качеств, которые у меня были.

Владимир Петрович хмыкнул."

"— Значит, ты такая положительная девочка, точно знающая, чего хочет от жизни, всегда вежливая, избегающая конфликтов, ее все вроде бы любят, но толком не замечают, — я вскинула на него глаза. — Да-да, я наводил о тебе справки. Твои одноклассники тебя и не помнят толком, однокашники еще куда ни шло, на третьем курсе, я так понял, ты свой самоконтроль ослабила на время, а потом опять все вернулось на круги своя. А на работе ты снова стала покладистой серой мышкой. Поправь, если я не прав.

Я молчала. Особенно паршиво, когда кто-то со стороны начинает анализировать твою жизнь.

— У меня сложилось такое чувство, что ты все время борешься с собой, — продолжал он. — Постоянно, не даешь себе вдохнуть свежего воздуха.

— А разве не этому вы должны и обещали научить меня? — раздражение все же рвалось изнутри.

— Скажем так, не совсем. Я обещал тебе научиться контролировать себя ровно настолько, чтобы ты смогла управлять Зверем. Глобальный самоконтроль — это другое. Человек, не позволяющий себе делать глупости, и не живет вовсе. Как говорится, источник мудрости — опыт, а источник опыта — глупость. И иногда себе нужно позволять их совершать.

— А разве в последнее время я не только и делаю, что совершаю сплошные глупости? — удивилась я. Лично мне казалось, что все мои поступки последних дней иначе как глупостью и назвать нельзя.

К моему величайшему удивлению, Владимир Петрович не стал ни спорить, ни отрицать очевидное.

— Но ведь тебе это нравится, — в его тоне не было вопроса, и меня это удивило еще больше. Я, что, у всех как на ладони? Мисс Очевидность?

Я молчала и теперь смотрела в окно еще старательнее.