Огненный Зверь

Я ахнула и открыла глаза, тут же отдернула руку. Мои ладони вспотели, тело била крупная дрожь.

— Что это было? — потребовала я.

Это не могло быть правдой, это все какой-то бред, калейдоскоп с участием знакомых героев, но действие совсем не реалистично. Я никогда не лягу в постель к Андрею, я не подпущу к себе Мартынова, Кирилл никогда не посмотрит на меня с таким обожанием, как в этом видении. Это все неправда!

Золотаревский внимательно изучал выражение моего лица.

— Я знаю лишь то, что я вижу, — спокойно сказал он, во всяком случае, осуждения в его глазах я не заметила.

Я все еще дрожала, мне совсем не нравилось то, что я увидела, и я не могла найти этому объяснений.

— Нет, так не пойдет! — я была на грани истерики. — Вы должны сказать, что это? Это будущее? Это вероятность? Что это?!

— Это будущее, — разбил он все мои надежды. — Видения были очень яркие, когда картинка размыта, значит, это всего лишь возможность, когда такая — это данность.

— Чушь собачья! — я сорвалась с места и заходила по комнате. — Я и Андрей — это бред!

Мне снова захотелось крушить мебель, вот и пошел прахом весь мой самоконтроль. Мне было очень обидно, что Владимир Петрович мог допустить, что я способна на нечто подобное… Как ни крути, это полная ерунда, если Кирилл мог так тепло на меня смотреть, если он целовал меня, как я могла прыгнуть в объятия Андрея и тем более Мартынова, который у меня уж точно не ассоциировался у меня с постелью? Может, меня околдуют, опоят? Может, я не буду отдавать себе отчет?

— Изольда, — мягко сказал Золотаревский, он встал и медленно подошел ко мне, обнял сзади за плечи. — Ты просила меня показать тебе то, что я видел, и я показал. Не заставляй меня сожалеть об этом.

— Простите, — пробормотала я, смотря в пол.

— Ты должна меня тоже понять. Вы все мне как дети, но Кир… Я очень его люблю и переживаю за него. Ты видела его когда-нибудь таким счастливым, как в том видении?

Я шмыгнула носом.

— Я знаю его всего-ничего.

— А я знаю его почти всю его жизнь. И могу с уверенностью сказать, что нет, не видел. Я не знаю, что ты сделаешь, и что заставит его быть счастливым, но прошу тебя как его отец, не сделай ему больно.

Я резко повернулась и вскинула на него глаза. Мое сердце громко стучало.

— Никогда!

Зототаревский же только покачал головой.

— Вы меня осуждаете? — зачем-то спросила я, хотя и видела в его глазах лишь доброту.

— Я уже достаточно стар и опытен, чтобы не осуждать никого и тем более за то, что еще не произошло. Поверь мне, видения — это лишь вспышки, кусочки, вырванные из контекста, мы не знаем, что было до того мгновения, которое было показано нам волей судьбы и что последует после. Я прошу лишь об одном, не сделай ему больно.

Я не знала, что сказать. Мне очень хотелось, чтобы первые два видения сбылись.