Огненный Зверь

Догадавшись, что так и не сможет объяснить мне процесс с технической точки зрения, Золотаревский перешел на простой и доступный мне язык.

Оказалось, что магия в том смысле, которое люди обычно вкладывают в это слово, требует просто колоссальной затраты энергии. Маги могут практически все, но это дается им нелегко. Золотаревский объяснил, что, при желании, он способен даже переместиться за один миг на другой конец страны, но потом он, скорее всего, упадет без сил, и ему придется отлеживаться не меньше недели, чтобы восстановиться. Если же такой финт проделает начинающий волшебник, то, вероятнее всего, это превысит его допустимый расход энергии, и наступит смерть. Звучало жутко.

Из долгой речи Владимира Петровича я уяснила одно: несмотря на гипотетические способности магов, позволить они могут себе не так уж много. Только в зрелом возрасте им удается добиться полного контроля над расходом энергии, и точно определять, что вынесет их организм, а что нет. Подводя итог всему вышесказанному, я поняла главное: магией как таковой, несмотря на свои способности, маги стараются не заниматься, полностью отдаваясь своему личному дару.

Такой дар индивидуален и не требует от своего обладателя совершенно никакой затраты энергии, являясь частью мага. Иногда у магов встречаются одинаковые способности, одни реже, другие чаще. Например, эмпатов, такого уровня, как Кирилл, почти не осталось, потому, что он был наделен способностью улавливать не только эмоциональные, но и физические чувства.

Я слушала Владимира Петровича с живым интересом, но, как ни старалась, к вечеру я почувствовала себя переполненной информацией, как кувшин, который подставили под струю, чтобы наполнить, а потом забыли закрутить кран.

Прошел мой первый ""рабочий"" день. Меня отпустили ровно в шесть, как мы и договаривались."

"Когда я вышла в приемную, Леночка тоже уже уходила. Она как раз выключала компьютер, когда я вышла из кабинета Золотаревского. Девушка больше не выглядела расстроенной.

""Если бы Кирилл меня утешил, я бы тоже не была расстроена"", — подумала я, но на этот раз с тоской, а не со злобой.

— До свидания, — вежливо кивнула мне Леночка, однако держалась она настороженно.

— До свидания, — эхом повторила я и пошла к двери.

Я вспомнила осуждающий взгляд Кирилла, когда я обидела эту девчонку, будем честными, ни за что. Вспомнила, как он старался ее утешить… Осуждение в его глазах вызывало у меня почти что физическую боль, а хуже всего было то, что я прекрасно осознавала, что он был прав. Я просто срывалась на девчонке, невзлюбив ее еще при первой встрече, и опять-таки, если быть честной, только за то, что приревновала ее к Кириллу.

Он был прав… Прав…

Я взялась за ручку входной двери и остановилась. Отпустила ручку. Повернулась.