Огненный Зверь

— Но если нет возможности победить?

— Возможность есть всегда! — отрезал он. — Не отдавай свою победу никому и никогда.

У меня было такое ощущение, будто бы меня зомбировали. Золотаревский умел убеждать, я ему верила, он вдохновлял на борьбу.

— Но если вы знаете больше, вы должны подсказать, что может произойти, и что мы должны делать, — все же не сдавалась я.

Он покачал головой.

— Очень тонкая грань. Одно мое лишнее слово, и чаша весов с отрицательным исходом перевесит. Ты должна дойти до всего сама. Я возлагаю на тебя большие надежды.

Я что-то не поняла или?..

— На меня? — выдохнула я. Он, что, намекает на то, что чаши весов привязаны ко мне? — Я-то тут при чем?

— Ты моя надежда, устроит такой ответ?

— ""Новая надежда. Эпизод четыре"", — пробормотала я. — А вы мой учитель Йода?

— О! — Золотаревский рассмеялся. — В точку! Он всегда нравился мне больше других.

— А мне нравился Харрисон Форд в молодости, — я не разделяла его веселья, я ждала ответов.

Владимир Петрович сверлил меня взглядом. И я не знала, что он хотел увидеть во мне? Решимость или, наоборот, смирение? Этот старик всегда оставался для меня загадкой. Старый опытный кукловод. К чему он меня подталкивал? К какому событию подготавливал? На что намекал?

""Сейчас мозги закипят"", — заметил Зверь.

""А у тебя есть варианты объяснения его поведения?""

""Мы не знаем, что он видел, — сдаваясь, признал мой друг. — Никаких зацепок"".

Я первой отвела взгляд, устав от этой игры в ""гляделки"".

— И когда же я получу ответы?

Золотаревский остался доволен моей капитуляцией.

— Раньше, чем ты думаешь.

— Когда? — продолжала настаивать я.

— Завтра, как тебе такой вариант?

— Завтра вы расскажете мне правду? — не поверила я.

— Завтра уже многое станет тебе понятно, — со всей серьезностью пообещал старик.

Я не верила. Уже завтра? Все эти загадки, чтобы уже на следующий день приоткрыть завесу тайны? Сегодня, завтра — один день, какая разница? Что может произойти за ночь?

— Что-то мне подсказывает, что завтра вы сбежите за границу, только чтобы ничего не рассказывать, — высказалась я.

— Я могу поклясться тебе своей жизнью, что я никуда не уеду, — ответил Владимир Петрович настолько серьезно, что меня пробрал озноб.

— Простого обещания будет достаточно, — пробормотала я.

— Вот и отлично, — кивнул он. — А сейчас я предлагаю тебе взять книги и идти заниматься. Я должен уехать по важному делу, не смогу составить тебе компанию.

— Вы только будьте осторожны, — попросила я, старик стал мне очень дорог за это короткое время, и хотя я не разделяла его методы кукловодства, я по-настоящему полюбила его и не хотела, чтобы с ним что-нибудь случилось.

— Со мной все будет хорошо, — пообещал Золотаревский.