Огненный Зверь

Кирилл подарил мне еще один долгий взгляд и вышел.

Несмотря ни на что, мое сердце пело. Он больше не прячется от меня под маску! Это было чудом.

И я пошла к Золотаревскому.

Владимир Петрович, как и всегда, сидел за столом, только на этот раз он что-то писал. Когда я вошла, он убрал листок и ручку в стол.

— Кирилл за вас беспокоится, — сказала я, садясь в свое привычное кресло. — Я тоже.

— Вам нужно переживать за себя, а не за такого дряхлого старика, как я, — ответил Золотаревский.

— Вы знаете то, о чем нам не говорите? — спросила я прямо, не видя смысла ходить вокруг да около.

И он ответил так же прямо:

— Я всегда знаю больше остальных, разумеется, этот раз не исключение."

"У меня мороз пробежал по коже от печали в его голосе.

— Случится что-то страшное? — ахнула я.

На его губах появилась улыбка.

— Девочка моя, это зависит только от того, чего ты боишься. Для каждого человека существует свое ""страшное"".

— Теперь вы напугали меня еще больше, — призналась я.

— Все будет хорошо, — он подался вперед, наклонившись над столом и смотря мне прямо в глаза. — Запомни раз и навсегда, что бы сейчас ни происходило, все будет хорошо.

— Вы меня гипнотизируете?

— Настраиваю на нужный лад, — усмехнулся старик.

— Все правда будет хорошо? — я не сводила с него внимательных глаз.

Владимир Петрович снова откинулся на спинку кресла, помолчал немного, словно решая, говорить мне или нет. Потом все же решился.

— Существует множество вероятностей будущего, и я тебе об этом говорил. Я вижу некоторые из них, одни ярче, одни совсем мутно. Но это вовсе не значит, что мутные вдруг не станут яркими и не превратятся в единственный вариант будущего. Я скажу тебе правду, я вижу и плохой исход, тот расклад, в котором мы все погибнем, и Капюшоны победят, — я сглотнула. — Но я также и вижу исход другой, хороший для нас, в котором Черные Капюшоны будут побеждены.

Я боялась задавать следующий вопрос, но я во что бы то ни стало должна была получить на него ответ.

— И какой из них ярче? — решилась я.

— Они одинаковые.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать его слова. Одинаковые? Равно мутные или равно яркие? Это значит, что наша жизнь действительно висит на волоске. Один неверный шаг, одно неправильное решение может склонить чашу весов к проигрышу.

— Вы же сказали, что все будет хорошо! — возмутилась я.

Старик не сводил с меня внимательных глаз, одному Богу известно, о чем он думал в этот момент.

Владимир Петрович коснулся своего лба кончиками пальцев.

— Настоящие войны происходят здесь, — сказал он. — И нигде больше. Ты либо побеждаешь в своей собственной голове, либо проигрываешь везде. Если ты проигрываешь здесь, — старик снова постучал себе по лбу, — ты не выиграешь нигде, ты уже сдался, ты уже труп.