Огненный Зверь

На улице лил ливень, Илона предложила меня отвезти, но меня понесло под дождь, Зверь отговаривал, но мне приспичило, я промокла до нитки, но побежала домой на своих двоих, а Илона уехала.

— По этому поводу и было чувство вины? — догадался Кирилл.

— Да, — я вздохнула. — Если бы я осталась с ней, может быть, все закончилось бы иначе. Кто знает, когда именно ее схватили.

Я не услышала от Кирилла глупо-успокоительных фраз, типа: ""не вини себя, ты ничего бы не смогла сделать"", и была за это ему благодарна.

Потом я рассказала ему об испорченном телефоне, звонке Мартынова, нашей совместной поездке в магазин и о вызове из полиции. Теперь уже и я рассказывала спокойнее, так как щекотливых тем больше не затрагивалось, и Кирилл слушал молча, не перебивая.

— Когда я увидела у него в руках звонящий телефон, я сразу все поняла, — заканчивала я свой рассказ, — бросилась туда, увидела Илону, а потом у меня началась истерика. Дальше ты знаешь, я позвонила тебе, и ты приехал.

— Кто такой этот Мартынов? Вы близкие друзья? Что он о тебе знает? — серьезно спросил Кирилл."

"— Нет, — я замотала головой. — Мы приятели, не больше, учились вместе в пятом классе, с тех пор не виделись. Он ведет дело об убийстве Акимовой, вот и встретились.

— Что он знает о твоей работе?

Я задумалась, потом решительно ответила:

— Ничего. Я ни разу не говорила с ним о работе. Только обмолвилась, что после увольнения из ""Лосев-Строй"" нашла новую… И все.

— Уже хорошо, — Кирилл барабанил пальцами по столу. — Нужно будет точно согласовать с Владимиром Петровичем, что говорить о нашей деятельности следствию. А Мартынов, вы часто видитесь?

Я дернула плечом:

— Будь его воля, виделись бы чаще.

Кирилл усмехнулся, а потом снова посерьезнел:

— Изольда, мне не понравились его чувства.

Я нахмурилась.

— О чем ты?

— Когда он появился в зоне слышимости, он был доволен, когда увидел меня с тобой, у него мелькнула паника, потом злость. А к тебе он испытывает чувства как собственности.

— Брось! — не поверила я. — Дима — положительный герой, он мухи не обидит. Какая собственность, я просто ему нравлюсь. Уверена, увидев тебя, он приревновал.

Но Кирилл все еще был очень серьезен.

— Ревности я не почувствовал, — настаивал он. — Только злобу.

— Ну не знаю, — протянула я. Я не была без ума от Мартынова, но считала его хорошим человеком, то, что Кирилл был так категорично настроен против него, мне было неприятно. — А что с родственниками Илоны? — спросила я, одновременно закрывая предыдущую тему. — Ты всех известил?

— У Илоны никого не было, только кошки. Наших я всех известил.

— Кошки?! — ахнула я. — И что теперь с ними будет?

— Леночка уже сегодня отвезла их в приют.

Он так спокойно об этом говорил, что я ужаснулась.