Огненный Зверь

Когда Золотаревский мне все рассказал, я почему-то сразу решила, что Кириллу нужна поддержка, но совершенно не подумала, что от моих чувств ему может стать еще тяжелее. Я и так всегда вводила его в напряжение своими эмоциями, а сейчас я хотела помочь, а могу только еще больше все усугубить.

Я посмотрела назад. Уйти? Развернуться и уйти и оставить его в покое? Сколько можно быть навязчивой?

Но мои ноги стояли на месте. Уйти или остаться?"

"""Иди, — мягко подтолкнул Зверь. — Жалей о том, что сделано, ладно? Упущенные возможности не лучший выбор"".

Зверь был как всегда прав.

И я решилась. Вздохнула и повернула ручку.

Дверь была не заперта, и я только сейчас сообразила, что бы я делала, если бы она оказалась закрыта.

На чердаке было прохладнее, чем на улице, и полутемно. Небольшое окно под потолком давало мало света. Вопреки моим ожиданиям, здесь не обнаружилось ни вековой пыли, ни пауков. Похоже, здесь регулярно прибирались. Чердак был немного захламлен, как и положено чердаку, здесь обреталась старая мебель и ненужные игрушки, видимо, уже выросших воспитанников.

Когда глаза смогли привыкнуть к полумраку после яркого солнца, я увидела его.

Кирилл сидел на полу под окном, лицом к двери, ноги согнуты в коленях, спиной опершись о стену и закрыв глаза.

— Ты долго не решалась войти, — сказал он вместо приветствия, не меняя позы и не открывая глаз.

— Я поздно вспомнила, что тебе могут докучать мои чувства, — пробормотала я, чувствуя себя нелепо.

— Ты мне не докучаешь, — сказал он и замолчал.

Я не знала, что это значит. И решила расценить это как разрешение остаться.

Я медленно прошла вперед, прикрыв за собой дверь, обошла огромный старый диван и приблизилась. Помялась несколько секунд, потом тоже опустилась на пол, села и подтянула колени к подбородку.

— Как ты? — мой голос даже мне самой показался чужим, я говорила неестественно тихо, но мне казалось, что громким голосом я могу потревожить дух умершего мальчика, которого я никогда не видела, но который умер здесь, на этом самом чердаке, всего несколько часов назад.

Я опустила глаза и, наконец, рассмотрела, что было у Кирилла в руках — веревка!

— О боже! — я по-настоящему перепугалась. — Не думаешь ли ты…

Кирилл оторвал голову от стены и открыл глаза, его взгляд сфокусировался на мне.

— Не думаю ли я тоже повеситься? С ума сошла?!

Я отпрянула.

— А что я, по-твоему, могла подумать? Ты бы видел себя со стороны!

Он прищурился, внимательно глядя на меня.

— Так паршиво?

Я кивнула.

— Вообще-то да.

— Да уж, — наконец, Кирилл тоже сообразил, что пресловутая веревка все еще находится у него в руках, и отбросил ее от себя. — Я просто снял ее с потолка, а потом задумался и забыл о ней.

— Бывает, — сказала я, по правде говоря, я не знала, что сказать.