Александрийское звено

— Я тебя любила, — сказала Пэм. — Возможно, ты в это сейчас не поверишь, но я действительно любила.

— Ты должна была сказать мне про Гари.

— Ты больно ранил меня своим поведением. Я никогда не понимала, почему ты путался с бабами на стороне. Разве меня тебе было недостаточно?

— О господи, это же было двадцать лет назад! Я был молодой. Глупый. Эгоист. И каждый раз я об этом жалел. Я пытался быть хорошим мужем. Поверь мне.

— Сколько у тебя было женщин? Ты никогда не говорил.

Сейчас Малоун не хотел ей лгать.

— Четыре. Случайные связи на одну ночь. А у тебя?

— Только один мужчина. Но я встречалась с ним несколько месяцев.

Это признание больно укололо Малоуна.

— Ты его любила?

— Настолько, насколько замужняя женщина может любить кого-то другого, кроме собственного мужа.

Он понял смысл ее слов.

— От той связи родился Гари. — Пэм, похоже, боролась с какой-то мыслью, застрявшей в ее душе еще с тех, прошлых времен. — Когда я смотрю на Гари, часть меня ненавидит саму себя за то, что я сделала, помоги мне Господи, но другая часть всегда испытывает благодарность за то, что Гари существует и всегда находится рядом со мной. Ведь ты приходил и уходил…

— Я любил тебя, Пэм. Я хотел быть твоим мужем. Я на самом деле кляну себя за свои поступки.

— Этого было недостаточно, — пробормотала она, уставившись глазами в пол. — Тогда я этого не понимала, но со временем осознала, что этого всегда будет недостаточно. Именно поэтому мы пять лет не жили вместе, прежде чем развелись. Я и хотела этого брака, и одновременно не хотела.

— Ты до такой степени меня ненавидела?

— Я ненавидела себя за то, что сделала. Для осознания этого мне потребовались годы. Уж ты мне поверь, человек, ненавидящий сам себя, находится в большой беде. Зачастую он просто сам не знает об этом.

— Почему ты не рассказала мне о Гари, когда это произошло?

— Ты не заслуживал правды. По крайней мере так я думала тогда. И поняла, что ошибалась, лишь в последние несколько лет. Ты мне изменял, я тебе изменяла, но я забеременела. Ты прав, мне следовало сказать тебе об этом тогда же, но мудрость приходит с возрастом, а в то время — я с тобой согласна — мы оба были молоды и глупы.

Пэм умолкла. Малоун тоже молчал. Наконец женщина снова заговорила:

— Вот почему я до сих пор злюсь на тебя, Коттон, и ничего не могу с собой поделать. И потому же я наконец рассказала тебе правду о Гари. Ты ведь понимаешь, я могла не говорить тебе ни слова и ты никогда бы ничего не узнал. Но мне захотелось, чтобы наконец-то все стало по-честному. Мне захотелось помириться с тобой…

— И с собой.

Она задумчиво кивнула.

— С собой — в первую очередь.

Ее голос надломился.