Звенящая весенняя капель

Нет, Кикимора не должна покинуть Караваев ни при каких условиях, если бы эта девчонка была хоть капельку умнее, она бы с такими талантами пол мира захватила, пробралась бы на какой-нибудь прием большой семерки и все, главы, огромных стран были бы готовы пустить в ход ядерный арсенал, ради ее улыбки. Нет, ну какой дурой надо быть, чтобы вместо реального обретения власти и богатства заниматься кражами? Или может быть содержимое пузырька, осколки которого частично были разбросаны по полу, а частично торчали из моего тела, добыть было не так уж и просто? Вопросы без ответов, да мне сейчас и не ими нужно было заниматься.

Меня мучала жажда, страшная и лютая, жажда человека, который не пил несколько дней, поесть бы, конечно, тоже не помешало, и помыться, и раны обработать, но жажда, стояла на первом месте. Видимо только благодаря ей и отступило наваждение Кикиморы, мозг понял, что если не переключится на первостепенные задачи, то умрет, и поэтому приложил все силы, чтобы я пробудился, пришел в себя.

Я попытался встать, батарея к которой я все еще был прикован, тянула вниз, но дело было не в ней, дело было в трубах, не дававших мне передвигаться, изогнутых искорёженных, но все еще державших меня.

Глянув на свои изувеченные наручниками запястья, я чертыхнулся, нет все же Кикимора полная дура, если бы я и умел вскрывать замки, что мне помешало бы снять эти наручники? Дура, чертова дура! Вот сколько же неприятностей от идиотов…

Я огляделся по сторонам в поиске чего либо, что могло мне помочь. Опрокинутый шкаф, некогда закрывавший тайный выход из комнатки, несколько металлических тумбочек непонятного назначения, покрытых мерзкой светло зеленой краской, и грязь. Хорошо хоть фонарики, дававшие свет до сих пор работали, повезло мне, что живу в эпоху светодиодов, была бы лампочка обычная, батарейки давно бы сели и я остался в кромешной тьме.

Трубы не давали мне полной свободы перемещения даже по комнате и мне удалось только с трудом добраться до одного из металлических шкафов в котором обнаружилась старая спецовка и, к моей радости, разводной ключ.

Взяв его в руку, я с трудом пристроил его на гайку соединявшую батарею с трубой и попытался ту открутить. Слежавшийся за десятилетия монолит пакли, краски и ржавчины не поддавался, к тому же, из-за наручников, которыми я был прикован к батарее, я не мог приложить всех сил, крутить было не удобно, я трижды впадал в ярость и истерику, раз сто ключ срывался, к тому же растревоженные раны на запястьях принялись довольно сильно кровоточить, но наконец то гайка подалась, одна труба освободилась, а главное, из нее тонким ручейком потекла ржавая застоявшаяся вода.