Зултурган — трава степная

В кибитку вошла женщина лет тридцати пяти. Она была по-утреннему свежа, будто цветок, омытый росой. Продолговатое белое лицо, черные лучистые глаза, густые брови, ямочка на левой щеке и тонкая, как у молоденькой девушки, талия. Это была Сяяхля, жена Бергяса. Она поставила ведро с молоком справа от входа, гибко выпрямилась, прошлась по кибитке легкой походкой.

— Как вам не стыдно! — наполняя пиалу, сердито заговорила жена. — Вы натравили этого разбойника Таку на сиротку Церена, ваш сын избил его.

— О чем ты толкуешь? — поднял голову Бергяс.

— У них и без того полно горя, — продолжала Сяяхля. — Не прошло и сорока девяти дней, как умер отец. Сестренка Церена при смерти. Мальчик так тяжело переживает, а вчера ваш сын едва не изувечил его…

— Так ему и надо, — отхлебнув кумыса, заключил Бергяс. — Пусть не связывается со всякими проезжими. Если Церен уже сейчас с ними якшается, когда вырастет, нам покоя от его гостей не будет. — Бергяс наконец вспомнил: да, действительно вечером он вызывал Церена. И было все так…

— Ты о чем там шепчешься с русскими, дьяволенок? — строго спросил Бергяс у Церена.

Церен молчал, низко опустив голову.

— Я переводил только то, что спрашивал у приезжих Лиджи, — сказал мальчик.

— А о чем разговаривали, когда вышли из кибитки и пошли в степь? Что они спрашивали у тебя? Зачем приехали? — допрашивал Бергяс мальчика.

— Отец, те русские парни сейчас у него в джолуме, — сказал Така Бергясу и этими словами еще больше разъярил отца.

— Правда? — спросил Бергяс.

— Сейчас ты все расскажешь, ничего не утаивая! Говори же, откуда и зачем они приехали, чем интересовались? Для меня все важно! Понял? Только не вздумай соврать.

— Я никогда не вру, — с достоинством проговорил Церен.

— Один из них доктор, а может, оба, — сказал Церен. — Как узнали они о болезни сестренки, сразу запросились в джолум посмотреть больную.

Весть о том, что приезжие — доктора, несколько успокоила Бергяса.

— Так бы и сказал сразу…

В тот давний год, в год черной обезьяны, когда в калмыцкую степь пришла страшная болезнь оспа, приезжали из Астрахани несколько людей в белых колпаках, делали прививки. Целых два года они не покидали степь. Если эти русские парни пожаловали по тем же делам, то почему сегодня попечитель улуса ничего не сказал о них? Значит, они еще не доехали до улусной ставки? Значит, они едут в Янхал?

— Да, тут многое непонятно, — подлил масла в огонь Лиджи. — Зачем в таком случае они приехали ко мне, а не к вам, к законному старосте хотона?

Этими словами Лиджи задел жгучее самолюбие брата.

— Ты прав! Если наш дом им не нравится, пусть ночуют в поганой дыре у Нохашкиных. Умные люди должны понимать, у кого в этом хотоне уют и сытный ужин, — сердито проговорил Бергяс.