Изумрудные зубки

Он горестно бросил руку вперед, сопроводив этот жест горестным «Э-э-эх!!!»

Татьяна поняла – не удрать. И присела на стул, на самый краешек, как бы давая понять, что она тут случайно, что не собирается быть в тягость, что все это досадное недоразумение...

Сычева быстро изучила меню и сделал заказ.

– Мне то же самое, – сказала Афанасьева, даже не заглянув в меню.

– Вешалка? – вопросительно глянула на Татьяну Сычева.

– Я совсем не хочу есть!

– Не выпендривайся, вешалка! У тебя круги под глазами и вид такой, словно ты вот-вот свалишься в голодный обморок.

– Я действительно не хочу есть! Ну... разве что кофе.

– Эспрессо? Американо? – подключился официант.

– Этот... как его... копи лювак!

– Простите, – официант заметно стушевался, – простите, это очень редкий сорт кофе, у нас его ... нет!

– Ну ты даешь, вешалка! И где ты успела этого нахвататься? Пожалуйста, принесите ей то же, что и нам, – распорядилась Сычева.

Флек икнул. Потом всерьез и надолго закашлялся. Прокашлявшись, он заказал себе «виски, виски и виски!»

Сычева странно на него посмотрела и обратилась к Тане:

– Это и есть тот «стресс» из-за которого ты так вырядилась и напилась? – Она кивнула на Флека."

"– Мой «стресс» лежал на моей кухне, – пробормотала Таня. – Он был с седыми висками и в жутких черных ботинках с развязанными шнурками. Он был мертв, мертв, мертв!!! – перешла она почти на крик, но осеклась и заговорила быстро и тихо. – Труп неизвестного в моей квартире. Откуда? Как он туда попал? Замок не взломан, значит, открыт ключом, а потом закрыт изнутри на один оборот. В доме все перевернуто, даже крупы из банок высыпаны! Все как у Павловской сегодня утром, понимаете?! Чтобы не сдохнуть от страха, я выпила коньяк, который нашла у Глеба... Простите меня, девочки. – Таня закрыла лицо руками.

– Он что... этот труп так и лежит у тебя на кухне? – прошептала Татьяна.

Флек снова закашлялся, и Сычева с размаху ударила его кулаком по спине.

– Нет, конечно. Я в милицию позвонила. Приехали очень быстро, допросили, осмотрели, тело увезли. Те же парни приезжали, что и прошлый раз. Этот... лейтенант Антон ходил, вздыхал, говорил, что у меня «плохая квартира», а я «странная женщина».

Флек, залпом выпив порцию виски, уставился на Афанасьеву во все глаза.

– Что ж ты сразу не позвонила мне?! – завопила Сычева.

– Я не соображала ничего! – Таня отняла от лица руки. Тушь у нее слегка размазалась, длинные сережки качались в ушах, словно маятники. – Я сначала орала, как резаная, потом вызывала милицию, потом отвечала на дурацкие вопросы типа «давно ли я знаю потерпевшего?», потом доказывала, что потерпевшая это я и показывала разгром в квартире, потом...