Изумрудные зубки

Сычева, Татьяна и Афанасьева бросились к окну.

Во дворе, на зеленой травке, раскинув руки, лежал юноша. Он был в джинсах, но голый по пояс, поэтому создавалось впечатление, что он прилег позагорать на последнем, сентябрьском солнце. Собака брехала, охраняя кучку мелкой рыбешки.

– Через чердак сиганул! А я лестницу вчера убрала, – сказала Павловская, тоже подходя к окну.

– Разбился?! – прошептала сердобольная Афанасьева.

– Юлька! – высунувшись из окна, заорала Сычева. – А ну иди скорее сюда, тут твой полуголый на траве лежит и черте чем занимается!

Юноша резво вскочил и, проигнорировав распахнутую калитку, сиганул через забор. Он понесся по улице, сверкая босыми пятками.

– Это не я-а-а-а, Юлька-а-а-а-а! – уносились его слова вместе с ним.

– Трус, – презрительно сказала Павловская. – Все они трусы.

– Целиком и полностью с вами согласна, – кивнула Сычева. – Мужчины – не самое отважное племя. И не самое честное. Так где находится склад этой вашей псевдопродукции?! Тут, на даче? Или в квартире на Шатурской?

– Слушайте, – дошло вдруг до Людмилы Сергеевны, – а при чем тут рыба от Ромы, если вы из милиции?

– Да, причем? – как последняя дура поддакнула ей Афанасьева.

Сычева взглядом дала ей понять, что большего кретинизма в жизни не видела.

– А ну-ка предъявите ваши документы! – приказала Людмила Сергеевна.

Сычева похлопала себя по карманам, один из которых оттягивал пистолет. Пугать Павловскую оружием пока не хотелось. Оставалось попробовать ее огорошить и опять взять инициативу в свои руки.

– Ваша квартира разгромлена, Людмила Сергеевна!

– Что?!!

– Там перевернуто все! Даже крупы вытряхнуты из банок. Но на ограбление вроде бы не похоже. Шуба, компьютер, украшения, все на месте.

– Что вы несете? Что вы болтаете?!! Вы были в моей квартире?!

– Были. Там и Рома ваш был. С рыбой. Велел Славику улов передать. Кто такой Славик?

– Сын.

– Где он?

– У мамы!

– Где склад продукции?

– Здесь! В подвале! Я ничего не знала! Я не технарь, у меня торговое образование!

– Кто такой Глеб Афанасьев? Только не спрашивайте, какой на хрен Глеб!

С каждым вопросом Сычева наступала на Павловскую, а та пятилась. Сычевой припомнилась что-то о быстроте, натиске и неожиданности вопросов, на которые сбитый с толку человек непременно ответит правдиво.

– Афанасьев отец моего ребенка! – выпалила Павловская, наткнулась на кресло и упала в него.

– Что?!!

Они выкрикнули это в три голоса.

– Отец Славика, – повторила Павловская. – А при чем тут улучшитель топлива и моя ограбленная квартира?

– Отец, – шепотом повторила Афанасьева.

– У него был ребенок? – обращаясь куда-то в пространство, спросила беззвучно Татьяна. – У него был ребенок?! – обратилась она к кому-то на высоком старинном шкафу.