Изумрудные зубки

Ну-ка, Тарас Евгеньевич, плесни мне своего формалина, кажется, он и правда от стресса хорошо помогает!

– Я позвоню! – вскочила Таня.

Сычева опрокинула в себя водку, схватила Афанасьеву за руку и потянула в комнату.

– Сначала ты позвонишь директрисе. Немедленно. Прямо сейчас. Пашку надо спасать!

Татьяна осталась с Тарасом одна. Взяла бутылку и сквозь стекло стала рассматривать кобру. Ее голова наполовину торчала из водки. Глаза-бельма, раздвоенный язык, воинственный капюшон. Раньше бы она завизжала от одного вида змеи, теперь спокойно пьет водку, настоянную на кобре.

– Останься, – неожиданно для себя попросила она циклопа. – Не уходи никуда сегодня. Черт знает, как тут страшно без Пашки! Безумно страшно!

– А ты мне расскажешь, что происходит?

– Нет.

– Ну тогда... – Он встал и выплеснул содержимое своей рюмки в раковину. – Тогда... конечно, останусь.

Он подошел к Татьяне и накрыл ее руку своей.

– Мне же интересно, чем все это кончится. – Циклоп попытался заглянуть ей в глаза, но она отвернулась. Руку она вырывать не стала, черт с ней, с рукой, пусть держит, пусть успокаивает.

– И потом, мне же обещан процент с операции! – засмеялся Тарас, убрал руку и прошелся по кухне размашисто, весело, заполняя своими габаритами все пространство.

Татьяне захотелось его уколоть. Сильно, чтобы было задето мужское самолюбие.

– Ты плохо водишь машину, – сказала она.

– Я первый день за рулем! – Циклоп резко остановился и расплылся в идиотской улыбке. – Сегодня утром права купил.

* * *– Пол помой!

Луиза поставила перед Глебом ведро с водой и бросила холщовую тряпку.

– Я не...

– Научишься. Тряпкой тереть – это тебе не статьи писать. Приступай!

Глеб двумя пальцами взял тряпку, окунул в ведро, плюхнул на пол и стал возить ею по половицам, стараясь повторить движения, которые делала Таня, когда мыла полы.

– Э-э-э, нет! – Луиза пинком выбила тряпку из его рук. – Отжимать тряпочку надо, миленький! И не размазывать грязь, а оттирать, оттирать! Неужели журналисты такой ерунды не знают? А ну повтори!

– И не размазывать, а оттирать, – запыхавшись, послушно повторил Глеб.

– Приступай!

Афанасьев снова обмакнул тряпку в ведро и отжал. Холодная вода потекла по рукам.

И зачем он сбежал из сауны? Разве там было плохо? Жарко немножко, но тихо, спокойно и никакой домашней работы. Рано или поздно его все равно нашли и освободили бы. А у Моны Лизы его никто и никогда не найдет."

"Планы побега проваливались один за другим. Воеводина из своего дома не выходила ни на минуту. Для торговли на рынке она наняла человека, а в остальном у нее было практически натуральное хозяйство – в магазины она не ходила. Находиться под ее постоянным надсмотром было невыносимо, но как этого избежать, он не знал.