Изумрудные зубки

Стараясь, чтобы не перекосилось лицо, а голос казался искренним, он сказал: – Я считаю, что такая, как ты, может составить счастье любого мужчины.

Ну давай, давай, подстегнул он себя. Сколько раз ты забалтывал, уговаривал, заставлял плясать под свою дудку женщин! Любых – стерв и скромниц, простушек и мнящих себя светскими львицами, ласковых и истеричек, русских, евреек, хохлушек и даже калмычек! Но мозг после Зинкиного супа парализовало, изобретательность была растрачена в петушином бою, и он ляпнул:

– Ты красивая!

Чтобы как-то сгладить пошлость и неправдоподобность своего комплимента, Афанасьев порывисто схватил огромную как подушка руку Луизы и сжал ее. Жест получился страстным, очевидно, от страха.

– Врешь, – усмехнулась Луиза и выдернула руку. – Я толстая, уродливая, малопривлекательная для мужчин, и прекрасно об этом знаю. Давай, Арсенчик, договоримся, что ты в моем присутствии не будешь нести обычные мужские глупости. Зачем? Тебе же не надо пытаться затащить меня в постель. Я сама все решаю. Мне не нужны комплименты, букеты, конфеты и отвратительное вранье про неземную красоту. Мне нужно лишь послушание и подчинение. Это все, что мне нужно!

– Ты красивая! – заорал Глеб и вскочил. – И добрая! Только я знаю, какая ты добрая и красивая!! Ты спасла меня! От смерти верной спасла! Слушай, – он присел на краешек стула, снова взял ее за руку, нелепо ткнулся в эту руку губами и заговорил проникновенным, ласковым шепотом: – отпусти меня домой на денечек! За вещами, а? Ведь соловей не поет в золотой клетке без своей зубной щетки, без любимого ноутбука, без курительной трубки, без домашних тапочек и теплого свитера! Отпусти!

Луиза мягко высвободила свою руку и положила ее Афанасьеву на загривок. От тяжести Глеб пригнулся.

– Это у других соловей не поет в клетке без своих зубных щеток, ноутбуков и тапочек, – сказала она. – А у меня запоет! Даже если это и не соловей вовсе, а тупой, примитивный дятел. И не только запоет, а если надо, яйца золотые нести будет. Понимаешь, мне провидение подложило тебя в капусту не просто так. Я должна выполнить в этой жизни свою сверхзадачу: в твоем лице наказать все гнусное, лживое, неверное мужское племя и воспитать нового – верного, трудолюбивого, честного, покладистого и послушного как собака, мужика. Так что тапочки, зубная щетка и любимый компьютер к моей программе никакого отношения не имеют.

Пропал, подумал Глеб. Пропал, пропал! А он еще думал, что Инга – сумасшедшая! Да лучше бы его резали на ремни в том доме, требуя диск и камни!!

– Ты мерзкая тварь, – сказал он, глядя Луизе в глаза. – Меня все равно найдут, а тебя посадят!

– Ну, вот, уже лучше, миленький. Ты перестал притворяться и врать. Ты говоришь то, что думаешь.