Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Я хотел подхватить ее, не дать упасть на жесткий пол. И одновременно жаждал снова крушить окровавленное лицо.

Красная мгла встретила меня, как волны горячего океана. Я врезался в багровую вязкую стену под оглушительный вой возбужденных камней. Они трясли слюнявыми языками, жадно облизывали морщинистые отверстия. Я же захлебывался кровавым илом и растворялся в забытьи. Растворялся тяжело и мучительно, осознавая, что возвращение неизбежно.

Когда я очнулся, марево перед глазами осталось. Теплый красный туман расплывался по комнате. Липкие капли оставляли на руках яркие неровные дорожки.

Уютное и приятное место. Чудесное, как лоно матери.

Настала пора его покинуть.

Я поднял на руки легкую, по-паучьи ломкую Лику. Она ровно дышала, но была без сознания. Камни волнами ерзали в стенах. Жадно вздыхали и постанывали, когда я выносил ее из злополучной квартиры.

Голоса стихли, когда я шел по пустынному двору сквозь влажную пелену. Молчали, когда проходил между домами и огибал беседку, увитую виноградной лозой с красными листьями. И зазвучали вновь, когда спускался по скользким ступеням со своей невесомой ношей.

Сомнения ушли. Я знал совершенно точно — куда и зачем иду. Знал, что ждет в конце пути. Знал, что встречу по дороге.

Ступени спускались под невысокую арку и терялись в темной глубине подземелья. Мгла сгущалась, но стены узкого коридора слабо мерцали алыми отблесками. Свет исходил от подвижных камней. Рты-анусы причмокивали и сопровождали нас тихим ворчанием. Они высовывали шершавые языки и касались моих плеч, ласкали ступни и волосы Лики.

Я разобрал слова завораживающей песни. Это были имена. Многие я слышал впервые, но повторял дивные звуки нараспев вместе с камнями.

— Горго и Мормо, Астарта и Лилит, — шептали мы.

Капли кровавого тумана набухали на ресницах.

— Медея, Гекуба… Лимес и Никта… Великая Матерь Геката…

Лестница закончилась, коридор по наклонной уходил в глубину. Стены поднялись выше, в боковых ответвлениях открылись сумрачные крипты и анфилады комнат. В проемах, сквозь хлопья паутины, угадывались темные богомерзкие ниши, устланные человеческими костями и гниющей плотью.

В одной из ниш я увидел нагромождение темных досок, напоминавших разбитые старые гробы. На них в противоестественной позе лежал знакомый бородатый старик — хозяин квартиры. Его суставы и шея изогнулись, будто в ужасной агонии. Одежда была изодрана в клочья, а ноги чуть ниже колен заканчивались обрубками. Судя по раздробленным костям и изжеванной плоти, его ступни отгрызло нечто злобное и неистовое.