Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Гоша подался вперед, целясь в показавшийся темный силуэт, но промахнулся и тяжело вывалился на землю. Попытался вскочить — подкосились ноги. Упал лицом в пыль, собрал щекой гравий. Перевернулся.

А потом увидел, что перед ним стоит Ильич.

Только это был мертвый Ильич. Лицо его разбухло и потемнело. Кожа сползала вниз, свисала тяжелыми лиловыми складками с подбородка и щек. Наполненные влагой глаза были похожи на две перезрелые сливы. Губы потрескались и вздулись, на них обильно налипла подсохшая кровь.

Гоша сглотнул. Тошнить было уже нечем. Он закрыл и вновь открыл глаза, пытаясь убедиться, что не спит и не сошел с ума. Хотя, всякое может быть.

Грудная клетка у Ильича была раскрыта, и внутри, между ребер и остатков сосудов, копошились мокрые гусеницы. Они переползали из грудной клетки в область живота — раскрытую, будто кровавый порванный мешок, с болтающимися кишками и чем-то еще. Гусеницы складывались в клубочки, поднимались, судорожно вытягивая тельце, ощупывали желтоватую кожу старого рокера длинными усиками. Другие гусеницы ползали по плечам, рукам и ногам Ильича. Складывались гармошкой, дрожали от напряжения и вытягивались.

Ильич пошатывался, похожий на марионетку. Все его конечности слабо вздрагивали. Казалось, Ильич пытается сохранить равновесие.

Он разлепил губы и сказал множеством голосов:

Из рта вывалилась гусеница, сантиметров пять длиной, зацепилась за штанину, проползла по ней и забралась в раскрытую ширинку.

— Пойдешь со мной, — повторил старый мертвый рокер, едва шевеля губами. — Тебе надо есть и спать. Надо вырастить Ребенка, который станет Частицей Бога нашего Гатаноа, первенца Ктулху, оставленного на Земле миллиарды лет назад. Пришло его время.

Гоша ничего не понял, кроме того, что если сейчас не встанет, то тут же и умрет. Он поднялся, опираясь о багажник автомобиля. Пришлось простоять какое-то время в ночной тишине, дожидаясь, пока к ногам придет чувствительность.

Находились где-то в лесу. Кругом нависали деревья. На звездном небе прямо над головой плыла полная летняя луна, похожая на гниловатое яблоко. Гоша помотал головой, вдыхая носом прохладный воздух. Почувствовал, как шевелиться во рту гусеница.

Услышала своих друзей, сука.

Ильич неумело развернулся на заплетающихся ногах и пошел вглубь леса. Носки ботинок едва казались земли, руки тряслись, голова болталась из стороны в сторону.

Гоша поплелся следом. В этот момент он понял, что убежать уже не получится. Отсюда, знаете ли, не убегают. Что бы это ни было.

И не надо. Все мы так или иначе ходим под древними Богами.

Шли долго, погружаясь в ночную темноту Где-то за спиной исчез свет автомобильных фар. Деревья обступали со всех сторон, а под ногами хрустели ветки и чавкал мох.