Зов глубины

Коваляйнен как раз объявил собрание законченным, и Леон, кивнув, начал рассказывать. Остальные слушали его с серьёзными лицами. Хорошо, что они не стали его упрекать, хотя в случившемся есть и его вина: перед погружением надо было проверить неприкосновенный запас, а он забыл.

Светловолосая девочка – Карима – тоже слушала, бросая на него недоверчивые взгляды:

– Ты сегодня утром чуть не погиб?! А твои родители в курсе, какая опасная у тебя работа?

Вопрос причинил ему боль. Нет. Да. Конечно. На этот вопрос столько ответов. Их глаза на мгновение встретились. Насколько же они чужие друг другу! В её мире самая большая опасность – попасть под пригородный автобус.

Леон отодвинул стул и встал.

– Пойду позвоню Тиму, – пробормотал он и направился в переговорную, расположенную всего в нескольких шагах. Он надеялся, что кто-нибудь тем временем объяснит Кариме, что произошло с его родителями."

"Он сел в одну из кабинок и вошёл в систему. «Вам доступно двадцать три минуты разговора», – сообщила ему голограмма улыбающейся женщины. Леон кивнул и ввёл код для связи с Тимом Ройтером. Почти сразу он увидел на экране трёхмерное лицо Тима; судя по интерьеру, он сейчас в главном офисе ARAC в Сан-Франциско. На полках рядом с Тимом громоздились отчёты о конференциях и работы по морской биологии на немецком и английском. На стопке книг красовалась модель «Марлина». Стеклянная банка с консервированными кальмарами-светлячками на столе Тима тоже была привычным зрелищем: она стояла там уже много лет. Кальмары давно перестали светиться: светятся только живые животные. На заднем плане Леон разглядел фотографии Тима и его нынешней пассии Шарлин во время полёта на параплане в Андах и дайвинга в Карибском море и довольно отметил, что фотографий Тима с Леоном на стене по-прежнему больше, чем с Шарлин.

– О, да это же мой львёнок! – улыбнулся Тим, и вокруг его голубых глаз разошлись лучи морщинок.

– Скоро тебе придётся звать меня по-другому, – улыбнулся в ответ Леон. – Я уже почти взрослый.

Хотя Леон и означает «лев», на львёнка он не тянет: насколько Леон знал, львы не умеют плавать. Но это прозвище уж точно лучше, чем Октобой.

Однако сейчас не время дурачиться. Леон рассказал о загадочном появлении ремень-рыб, о марганцевых корках, которые он обнаружил, и о случившемся с ним ЧП. Ошарашенный Тим подался к камере, так что Леон мог в деталях рассмотреть его трёхдневную щетину:

– Ничего себе! С тобой точно всё в порядке?

Леон кивнул, а Тим задумчиво повертел в руках ручку.

Они ещё немного поговорили о последних событиях, но когда Леон хотел спросить, какие ещё новости, компьютер известил Тима о трёх срочных письмах.