Зов глубины

– А до тех пор всем членам экипажа, которые дышат жидкостью, нырять строго запрещено, – закончил свою небольшую речь Коваляйнен. – Думаю, нет нужды напоминать, что морские глубины до сих пор недостаточно исследованы, и я хотел бы избежать других неприятных сюрпризов.

«Нырять строго запрещено». Эти слова эхом звучали в голове у Леона, и в первую минуту он от потрясения не мог вымолвить ни слова.

– А как же наши напарники?! – воскликнул Джулиан. – Они ждут нас снаружи!

– Постарайтесь позаботиться о них изнутри. Или ныряйте в жёстких водолазных скафандрах.

Джулиан выругался себе под нос:

– Ну, не знаю, как отреагирует Караг, если я явлюсь к нему гудящим металлическим жёлтым человечком. Надеюсь, он от меня не удерёт. По сравнению с Люси и Шолой он тупой как валенок.

– Да не переживай, – вмешался тринадцатилетний Том – самый младший из них. А из-за курносого носа он, к его досаде, выглядел ещё младше. – Карагу лень охотиться самому. Пока ты его кормишь, никуда он со станции не денется.

Тем временем учёные начали обсуждать происшествия и их возможные причины.

– А как насчёт того странного эха, которое незадолго до инцидента с Леоном зафиксировал ультразвуковой локатор? – спросила Грета Халворсен. – Вам удалось его идентифицировать?

Леон прислушался. Что ещё за эхо? Он впервые о нём слышит.

Джулиан нагнулся к Кариме, вероятно, объясняя ей, что с помощью гидролокатора и эхолота можно обнаружить объекты на дне моря: специальный прибор посылает в море звуковые волны, а на борту на основе отражённых импульсов (эха) создаётся изображение. Таким же способом летучие мыши ориентируются в тёмных пещерах, а дельфины и кашалоты – в море.

Коваляйнен нахмурился:

– Нет, идентифицировать эхо нам пока не удалось. Но не думаю, что этот ультразвуковой сигнал для нас важен. Он доносился со стороны Лоихи[10] – довольно далеко от местоположения Леона. Не исключено, что это был всего лишь кит.

Леон внимательно слушал. Ультразвуковое эхо… Может, оно человеческого происхождения? Но кроме экипажа «Бентоса II» и их собственных батискафов, в окрестностях никого больше не было.

Однако сосредоточиться на этом вопросе Леону было трудно – его будто оглушили. В воду больше нельзя, и как долго – неизвестно! Для него это равносильно изгнанию. Уже сейчас он еле выдерживал пребывание на станции: после водной невесомости тело казалось свинцовым, лёгкие болели, яркий свет резал глаза, а разговоры ужасно утомляли. А ещё он скучал по Люси. Только в их общей стихии они могут быть по-настоящему вместе…

– Леон? Леон! Я тебе задала вопрос. – Билли пихнула его локтем. – Э, да ты совсем расклеился. Выкладывай, что там произошло возле подводного каньона.