Мертвая зона

Нам пора, босс, — сказал Майк.

Леха бросил на сиденье рядом с Ури «спутник», взял бутылку с остатками джина, взвесил в руке, поглядел на нее так и сяк — и положил обратно. Ури легонько кивнул.

— Заметил, тебя раздражает, что я пью.

— Ни в коем случае, босс. Меня волнует, что ты пьешь это .

— А есть выбор? Могли бы угостить русского человека чем-нибудь повкуснее. Где ваше пальмовое вино, прославленное Амосом Тутуолой?

— А пальмы где? — парировал Ури. Лицо его просветлело. — Ну и насчет Тутуолы... Были разные мнения. Но ты первый иностранец на моей памяти, кто о нем знает! Прими мое уважение.

— Побежали, босс! — позвал Майк.

Леха чуть не сказал Ури, что напрасно Тутуолу ругали на родине за его дебютную сказку про алкоголизм и идиотизм. Но только рукой махнул. Если ваша, извините за выражение, интеллектуальная элита, решила, что писатель имярек позорит свой народ перед цивилизованным миром, спорить бесполезно. Элита переспорит. Хорошо бы, конечно, выслать элиту в цивилизованный мир, раз он так ее заботит, да негуманно, она там с голоду помрет. Русские в этом смысле такие же мягкотелые дурни. Очень долго Россия не могла согласиться с очевидным: если интеллигенты только и делают, что заимствуют чужие смыслы и тренды вместо производства своих, и всё глядят на Запад, опасаясь, как бы не показаться ему лапотниками, — это не мозг нации, а перхоть. А перхотью хвалятся сами знаете, кто.

Да когда же меня отпустит, — подумал Леха. Правильно Ури беспокоится, дурею я от здешней самогонки, будь она неладна.

Снова захотелось в Лимпопо: усесться во дворике у консула Тёмкина, пересказать ему свои мысли и послушать, как мудрый дипломат оценит влияние нигерийского джина на русские мозги. А потом выпить нормального джина. И врубить на всю улицу гимн Советского Союза. И чтобы рядом были Негр Вася и Олег Ломакин, надежные взрослые люди, с которыми хорошо.

И почувствовать себя наконец-то дома...

Ури резво отъехал, едва Леха вышел из машины. Ремонтники садились в грузовик, не обращая внимания на новоприбывших; им было плевать на белого парня с черным охранником. Майк нетерпеливо топтался у приоткрытых дверей. Экологически чистый запах шибал изнутри завода так мощно, что отталкивал почти физически; казалось, зайдешь — и тебя сварят.

Надо спросить Лоренцо, кто подбросил Бабе идею мыла из покойников, — подумал Леха. Поинтересоваться самым невинным тоном. Как бы между прочим. И ни слова про фашистов. Господи, вот же меня угораздило, ведь расскажешь, не поверят. Во что я лезу?! Куда иду?!

И пошел.

***

Внутренности цеха тускло освещала пара аккумуляторных фонарей.