Бунт османской Золушки

Как лечь, как улыбнуться, как поднять на господина глаза или, напротив, скромно потупить взор. Что ему больше по вкусу, распущенность или стыдливость? Поэтому девушки жадно выспрашивают подробности у всех, кто хоть что-то знает.

Чернокожие рабыни, прислуживающие султану – главный источник сплетен. Обсуждается поза, в которой было соитие, как долго оно длилось и сколько перед этим султан ласкал наложницу. Как громко она кричала и не фальшивыми ли были эти крики? От глаз и ушей рабынь ничто не ускользнет, ни одна мелочь. Если наложница зачала, пытаются выяснить точный день и время, а также что именно она перед этим ела и что пила. Сегодняшний хальвет тоже будут обсуждать, тем более что он был так необычен. Девушка ведь далека от идеала, и ей почти не пришлось ждать: неделя обучения – и Золотой путь, по которому мечтает пройти каждая.

Поэтому Ибрагим и спросил Шекер Пара, удовлетворил ли он ее?

– Я счастлива, любовь моя! – она не лукавила. Из глаза даже выкатилась слезинка, которую Шекер Пара, не таясь, смахнула.

– Постой… – Ибрагим привстал и резко развернул ее лицом к свету. – Какие у тебя необычные глаза! В сумерках я не разглядел, что они… Да, зеленые же! У тебя зеленые глаза, Сахарок!

Она замерла. Они с Ба… с Исмаилом мало похожи, единственное, что оба унаследовали от матери – это редкий цвет глаз. Не просто зеленый, а яркий, запоминающийся. Неужели султан это заметил?! Ведь он каждый день, вот уже много лет видит эти глаза!

Шекер Пара почувствовала, как ее захлестывает страх. Она вся сжалась, ожидая крика Повелителя: «Стража!»

Ибрагим смотрел на нее с удивлением.

– Я никогда раньше не видел таких глаз! У женщины. Мой паж, он на тебя совсем не похож. Но его глаза меня пленили. Я всегда думал, что будь он женщиной…

Ибрагим, не договорив, повалил ее на кровать.

«Не догадался, – подумала Шекер Пара, закрывая глаза. – Выходит, султан не больно-то сообразителен. Но есть некто, кто гораздо умнее…»

Гарем в это утро гудел. Первое, что сделала валиде, после того как выпила кофе и рабыня расчесала и уложила ее все еще густые и пышные волосы, это позвала кизляр-агу. Глава черных евнухов почти не спал. Утром он с пристрастием допросил стражников.

– Она не выходила из покоев, ага. Только позвать ичоглана.

– Пажа? Султан его звал? Ночью?

– Наложница так сказала.

– И что ему, интересно, понадобилось от пажа? – нахмурился кизляр-ага. – Девушка всему обучена, а нет, так есть рабыни.

– Повелитель вчера против обыкновения выгнал из покоев всех. Он захотел остаться с наложницей наедине.

– И позвал посреди ночи пажа? Что-то тут не то… Они встали? Повелитель и эта Айше?

– Да, ага.