Корона из золотых костей

Голод охватил меня, горло сдавило, а сердце начало тяжело колотиться о ребра. Я не осознала, что двигаюсь или сажусь, пока волосы не упали мне на плечи, отчего кожу защипало. Мужчина опустил руку.

Его черты исказило потрясение, которое обрушилось на мою горячую кожу как ледяной дождь. Я поджала ноги и напряглась."

"Он подался вперед и вцепился в подлокотники так, что вздулись жилы, и его вены…

– Я по-прежнему чую твой нотам.

Его слова не имели значения. Мою грудь пронзил голод. Я опустила подбородок и оскалила зубы. Я сосредоточилась на его горле, где, клянусь, видела, как бьется пульс.

– Дерьмо, – прошептал он, вставая.

Я вскочила с постели и бросилась на него. Он отшатнулся назад и схватил меня за руки. Коленом он ударился о кресло и, потеряв равновесие, свалился в него. Я упала вместе с ним и, взбираясь в кресло, потянулась вперед.

– Боги! Ты быстрая. И по-настоящему сильная, – проворчал он, стараясь меня отодвинуть дрожащими руками.

Я подняла голову, и пряди медно-рыжих волос упали мне на лицо.

Он ахнул и вытаращил голубые глаза.

– Ни хрена себе!

Я бросилась на него. Кресло затрещало под нашим общим весом. Один подлокотник отломился, а я потянулась к его горлу, широко раскрыв рот. Мой желудок болезненно сжимался…

Меня обхватила за талию чья-то рука, а другая обвила грудь и притянула мою спину. От контакта с теплой кожей пробежал статический разряд, удивив меня. Это ощущение… аромат специй и хвои. Из моего горла вырвался скорбный вой, и я потянулась вперед, пытаясь схватить мужчину. Он соскочил с кресла. Его черная туника была измятой и перепачканной… в чем-то. В крови? В моей крови. Я уставилась на него, почуяв, что он не смертный. Он что-то другое. Что-то, принадлежащее мне.

– Ты его не хочешь, – раздался голос над моим ухом. – Он невкусный. Ты хочешь меня.

– В любой другой ситуации я бы обиделся, – сказал мужчина с льдисто-голубыми глазами.

Голод хлестал мои внутренности. Отчаяние вспучивалось волдырями на коже. Я хотела есть, и это было больно. Болело все: кожа, кости, мышцы, волосы. У меня вырвался низкий, гудящий звук, превратившийся в грубые, гортанные слова.

– Больно.

– Знаю. Ты голодная. Но нельзя есть Киерана. Меня бы это огорчило.

Меня не волновало, если это его огорчит. Я откинула голову назад, врезавшись в его челюсть. Он закряхтел, но не выпустил меня, а сжал еще крепче.

– Осторожно, – произнес тот, кого назвали Киераном. – Она стала сильнее.

– Я ее держу, – вымолвил он, крепко прижимая меня к груди. – Наверное, тебе стоит отойти от нее подальше.

Другой не двинулся с места, а тот, который держал меня, убрал одну руку и поднял запястье над моим плечом. Воздух наполнился ароматом. Мое сердце забилось быстрее, а я замерла, глубоко дыша. Запах был превосходным – насыщенным и утонченным.