Золотые мальчики (ЛП)

— Слушай, я никогда не притворялся идеальным, Уэст. Никто из нас не идеален. Я мужчина, и я делаю то, что делают все мужчины, — утверждал он. — Правильно ли это? Нет. Но так все устроено. Наслаждайся жизнью. Когда-нибудь ты это поймешь.

В моей голове вспыхнуло воспоминание, и я был вынужден закрыть глаза. Это видение того времени, когда я хотел провести с ним его сороковой день рождения — тогда, когда я все еще думал, что он самый лучший отец в мире. Мне было всего восемь лет, но я помню все до мельчайших подробностей. Даже тот момент, когда я забрался в кузов его грузовика, чувствуя запах его одеколона, все еще сохраняющийся в салоне. Но самое главное — я помню цыпочку, к которой он ехал, не подозревая, что я спрятался в кузове.

Они немного поговорили. Достаточно долго, чтобы я понял, что они были близки какое-то время. Достаточно долго, чтобы понять, что она была адвокатом, каким-то образом, связанным с фирмой моего отца.

Слишком потрясенный и эмоционально уязвленный, чтобы отвернуться, я сидел в стороне, пока она продолжала отсасывать ему на переднем сиденье. Я молча наблюдал из тени, слушая сочетание его похотливых стонов и ее громкого хлюпанья. Все это время восьмилетний я отчаянно пытался понять, как он мог сделать что-то подобное. Мама так сильно любила его, и всегда любила. Естественно, я так и не получил этого объяснения.

Когда женщина закончила, она выплюнула его остатки в пустой стаканчик из-под фастфуда, который взяла из подстаканника. Затем, попытавшись поцеловать его и получив отказ, она вылезла и скрылась внутри высокого офисного здания.

Меня обнаружили, когда я пошевелился и случайно ударил скребком для лобового стекла в боковую панель. Внезапно он понял, что я был там все это время, понял, что я своими глазами видел, как он изменял моей матери. И возможно, он даже знал, что не заслуживает того пьедестала, на который я его поставил.

Какова была реакция на это вопиющее падение с небес? Его реакция на то, что я прослезился? Лекция.

В основном он настаивал на том, что если я расскажу маме, это разрушит нашу семью и разобьет ей сердце, убеждая меня, что в ее боли буду виноват только я. По его словам, наша семейная динамика была немного сложнее, чем я понимал, и, если я расскажу о том, что видел, это приведет к тому, что все развалится. В восемь лет я поверил в это дерьмо, и этот ублюдок купил мне мороженое, прежде чем отвез меня домой. Как будто это все исправит.

По сей день я все еще сломлен в тех местах, которые никто никогда не сможет восстановить, и на мне лежит вина за то, что я не сделал больше тогда. Но одно, что сказал отец в ту ночь, не было ложью. Моя мать такая же хрупкая, как он и говорил. Но это не меняет того факта, что кто-то заслуживает расплаты.