Золотой ворон

С него будто слетела застывшая маска, и проглянуло лицо молодого человека.

«Ведь, если подумать, ему только-только исполнилось двадцать лет», – мелькнула в парализованном мозгу Юкии мысль.

Нацука сопротивлялся, к нему подскочили молодые помощники Коршуна, собираясь вывести отсюда. Подчиненные Рокона встали наизготовку, чтобы помешать им. Ведь иначе к наследнику действительно придется вернуться ни с чем. Этого нельзя допустить.

В этой суете лишь Рокон выглядел удовлетворенным. Он с интересом взглянул на Юкию, и тот вспомнил, что этот человек говорил утром: «Если кто чего и добьется, так это будет не господин Нацука, а ты».

Он закричал, еще не успев подумать.

– Господин Коршун! Я хочу вам что-то сказать!

Еще не сломавшийся, звонкий мальчишеский голос вознесся над бранью взрослых и неожиданно громко прозвучал в этих стенах. Удивились все: не только головорезы, но и Нацука, и подчиненные Рокона. Видимо, о мальчике все забыли.

На миг воцарилось молчание, и юноша тут же скороговоркой заговорил:

– Мне как-то довелось воспользоваться добротой обитателей Таниай. Поэтому я прекрасно знаю, что господин Коршун уважает законы чести.

Коршун, уже повернувшись ко всем спиной и собираясь выйти, остановился и оглянулся на Юкию. Тот лихорадочно соображал, что сказать притихшему, но готовому выслушать главарю.

– Я прибыл сюда вместе с господином Нацукой как внук главы Северного дома, но понял, что здесь это не имеет никакого смысла. Можно ли мне получить позволение господина Коршуна высказаться не как внуку главы Северного дома, но как просителю об услуге?

Коршун молча дал ему знак продолжать. Его люди, окружавшие Юкию, без единого слова разошлись перед мальчиком. Юкия сел прямо и повернулся к Коршуну.

– Местность Тарухи, где произошло нападение обезьян, – моя родина. Съеденные этими чудовищами, пролившие свою кровь погибшие люди – мои земляки. Можно сказать, что они моя семья. Я откликнулся на просьбу господина Нацуки лишь для того, чтобы защитить мою семью, и, честно говоря, считаю, что его идея использовать меня как человека из Северного дома дерьмовая!

Рокон прыснул, Нацука непроизвольно раскрыл рот. Подумав мгновение, Коршун повернулся к Юкии.

– И почему же ты согласился стать заложником?

– Я уже объяснил: для того чтобы уберечь мою пострадавшую родину. До меня дошли слухи, что вы можете иметь отношение к пути, по которому обезьяны проникли к нам.

– Что?! – На лице Коршуна впервые отразилось изумление.

Юкия же рухнул ниц:

– Умоляю! Прошу, спасите мою семью. Ради них я готов на все. Для защиты моей родины мне не жалко даже моей жизни.

Коршун угрюмо замолчал – не то чтобы ему не понравилось поведение Юкии, скорее он обдумывал, как ему следует к этому отнестись. Юкия, словно молясь, выжидал в молчании.