Золотой воин

– Это от воды и песка, я же каждый день в речке, – пояснил он.

– Правильно, а я подумал, что ты где-то обновку раздобыл, – продолжал болтать Бриан. – Мне бы тоже не помешало, моя-то рубаха, смотри – совсем ветхая стала, я ее чиню-чиню, а толку никакого… Такую одежку не латать надо, а сразу выбрасывать, но другую-то где взять? Ох, жизнь наша невольная.

Они вошли в город, и Бриан наконец замолчал, здесь это было небезопасно. Перешагнув через бычий навоз, они свернули за угол и не увидели у ворот Лусха.

– Ты смотри, молодой хозяин куда-то подевался, – сказал Бриан. – Может, и ворота закрыты?

Они подошли ближе, Бриан толкнул створку, и она подалась. Невольники зашли во двор, но и там не увидели Лусха, хотя все вокруг происходило как обычно: дымила кухонная пристройка, рабы-строители убирали инструменты и леса.

– Что-то не видать молодого хозяина, – снова повторил Бриан. – Может, заболел? Ну, я пойду, а ты постой здесь, вдруг он просто запаздывает. А то нехорошо получится.

– Иди, я подожду, – согласился Питер. Он понимал Бриана – если разгневанный Лусх пойдет искать Питера в погреб, тогда и другим может не поздоровиться.

Бриан торопливо скрылся, а Питер прошелся вдоль построек, перекинулся парой слов со строителями и направился к погребу. Он знал, что Лусх против него больше не выйдет.

Закончилось жаркое и пыльное лето, пошли осенние дожди, и на сбор лягушек Питер отправлялся теперь, прикрываясь просмоленным мешком. Совсем от сырости это не избавляло, ведь ему все равно приходилось лезть в воду, однако приходить к реке промокшим до нитки было неприятно.

По осени лягушек в реке становилось меньше, и Питер мог приносить меньший улов, но он научился прикармливать рыбу, поэтому доставлял все те же корзины, а в свинарнике под навесом Гурд и Ланкер сами решали, что свиньям, что рабам, а что и хозяевам, ведь иногда Питеру удавалось наловить крупных линей, которых орки ценили особенно высоко.

Занятий с Корнелием Питер не прекращал, правда, встречались они теперь реже, зато далеко ходить не требовалось – Корнелий подобрал для занятий удобную полянку недалеко от лесной тропы.

Питер осваивал двуручные мечи, топоры, стрельбу из арбалета и барийского лука, растягивать который учился целый месяц.

Отношение хозяев к нему тоже изменилось, теперь он получал еду на плошке, а вместо вонючего жира к куску свежей лепешки ему полагался копченый окорок. Бриану же его долю по-прежнему бросали в пыль.

Вечером повар-невольник приносил ему в погреб горячий отвар из трав и сушеных ягод, а постелью ему служила не рассыпанная солома, а набитый сеном тюфяк и мягкая подушка из пакли.

Питер принимал это как должное и нисколько не смущался перед другими невольниками, положение которых не изменилось.