Золотой воин

– Надеюсь, ты понимаешь, что этих твоих банкиров нужно ежедневно подталкивать? – спросил фон Крисп, возвращаясь на место.

– Да, сэр, понимаю. Если нет на то серьезных оснований, меняла ни за что не выпустит чужих денег из рук – это слова моего дяди. Так что напоминать я буду, мало того, завтра отправлюсь к мэтру Дорвилю – он держит в городе нотариальную палату – и попрошу у него завещание дяди в пользу наследника, то есть меня. На том документе приложены два моих больших пальца.

– Ха! Да твой дядя был не глуп! – воскликнул фон Крисп. – Это ж надо догадаться – пальцы на документ пропечатать!

– Дядя слишком хорошо знал людей, среди которых вращался, – пояснил Питер. – Оттого-то мы и будем всячески беспокоить Нарстада и Хикле и напоминать о себе.

Из другой комнаты показался Крафт. Он был разодет как церемониймейстер, если бы не красные штаны с рюшами, делавшими его похожим на сержанта городской стражи.

– Вот вы говорите: беспокоить, напоминать, а они возьмут да и первыми напомнят о себе, – сказал он. – Пришлют двадцать стрелков и нашпигуют нас, как бекасов. За те деньжищи, что Питеру полагаются, можно не только убийство, войну состряпать.

Капитан подошел к окну и стал обшаривать глазами улицу.

– Ты, Питер, у нас главная персона, так что к окнам не подходи вовсе, – сказал он. – И на улицу выходить тоже не стоит. Проще всего им тебя убить, тогда даже в бумагах ничего менять не нужно, все будет идти прежним чередом.

Из ванной появился лакей.

– Извольте к воде, кто пожелает, ваши благородия, – произнес он, кланяясь.

– Пожалуй, я пойду, – сказал фон Крисп. – А ты скажи мне, чьи фонари напротив булочной?

– Евойные, ваше благородие, булочника, – ответил лакей.

– А до какого часу он масло жжет?

– До девяти часов, ваше благородие, как закрывает торговлю, так и гасит.

– Ты вот что. – Фон Крисп достал кошелек и, выудив несколько крейцеров, подал лакею. – Это тебе. – А вот это – булочнику, – добавил он, подавая серебряный рилли. – Скажешь, что господа хотели бы видеть его фонари всю ночь, как на день рождения императора. Понял?

– Как не понять, ваше благородие, все скажу и деньги передам.

– Давай прямо сейчас.

– Слушаюсь, ваше благородие, – поклонился лакей и вышел.

Капитан закрыл за ним дверь и задвинул щеколду.

– Хлипковата задвижечка, – сказал Крафт.

– Следи тут, пока я мыться буду, – сказал ему капитан и красноречиво кивнул в сторону Питера, который временами терял интерес к наследству и заводил разговоры о банде непобедимых разбойников, рубивших уланские отряды.

Поначалу фон Крисп думал, что, получив свои несметные богатства, Питер сразу забудет про эдакую чепуху и займется делами, однако, понаблюдав за ним полдня, был готов изменить мнение.