Золотой воин

– Тураны мыться не любят, это так, но от вшей и блох носят на теле кисеты с душистыми травами и таким образом спасаются от этой напасти.

– Выходит, с соображением люди.

– А то как же! – Капитан вылил на себя остатки воды из первого ведра и стал отфыркиваться. Затем надергал у стены сухой соломы и стал вытираться ею, как полотенцем.

– Уф, хорошо! Тебе, Крафт, целое ведро досталось. Хочешь – мойся, а хочешь – так выпей!

Крафт отложил мосол и поднялся. Во дворе снова залаяли собаки, и что-то пронеслось под самой стеной.

– Эдак они нас всю ночь развлекать будут, – сказал капитан, проводя рукой по подбородку и проверяя, достаточно ли велика щетина и надо ли бриться. – Нет, не буду, устал.

– Я спать пошел, – сказал Питер, поднимаясь и стряхивая с рубахи крошки.

– Ты почти не ел, – заметил ему фон Крисп.

– Завтра наверстаю, а сегодня спать надо – едва ноги таскаю.

Он ушел и притворил за собой дверь, разделявшую две части хлева.

– Сразила его красавица, – усмехнулся Крафт, берясь за ведро.

– Ему еще и двадцати небось нет. Самое время о романтических амурах думать. Тебе-то, наверное, скоро тридцать?

– Да уж. Вроде только вчера без штанов по двору гонял, а куда все эти годы подевались, так и не понял.

Крафт решительно облил себя водой и стал растираться полынью.

– Удивительное дело, я старше тебя лет на десять с лишком, а про свою жизнь могу сказать то же самое: куда подевались годы, так и не заметил. По молодости бился на турнирах, защищал честь бедного дворянина – нет богатства, так восполнял отвагой и деланым бесстрашием. Потом, из-за безденежья, пошел в армию, жалованье офицера было побольше, нежели в чиновниках. Да и продвиженье можно быстрее заслужить, чем в присутственных местах. Там первые двадцать лет нос в чернилах при полном бесчестье.

Снова залаяли собаки, замычала корова.

– Лягу, – сказал капитан и принялся сбивать в углу постель. – Ты куда головой любишь спать, на восток или на запад?

– А мне все равно, – отфыркиваясь ответил Крафт. – Лишь бы не будили…

– А я, когда есть такая возможность, на восток предпочитаю. У меня тогда сон спокойнее – давно заметил.

Капитан лег и, сладко зевнув, потянулся.

– Туши фонарь, Крафт.

Слабый свет фонаря, падавший сквозь щели, наконец погас, Крафт и капитан легли спать. Питер поправил мешок с соломой, повернулся на бок и попытался уснуть, но сон не шел, мешали разыгравшиеся собаки и мычавшие за стенкой коровы.

Наконец веки смежились, и Питер стал видеть какой-то сон, однако вдруг он услышал шорох. Сна как не бывало, рука сама легла на рукоять меча.

Шорох повторился, потом еще и еще раз. Скрипнув, в раме поднялось крохотное, затянутое бычьим пузырем окошко, и на фоне чуть более светлого, чем ночь, неба Питер разглядел силуэт.