Золотой пленник

 – Все, теперь уходи.

Капитан повернулся и пошел прочь, а оказавшись в огороженном валунами круге, почувствовал желание поскорее убежать, однако коня нигде не было, к тому же слобода оказалась на удивление далеко – где-то возле горизонта.

Фон Крисп запаниковал, он слышал, что иногда колдуны забирали к себе тех, кто приходил к ним. Перепрыгнув через ограду, он увидел своего скакуна лежащим на земле. Фон Крисп осторожно к нему приблизился – лошадь лежала неподвижно с открытыми глазами.

– Эй. – Фон Крисп дотронулся до шеи коня, и тот вздрогнул, по телу животного пробежала судорога, и он ожил. Быстро поднялся, и капитан тотчас распутал ему ноги.

Не мешкая, фон Крисп запрыгнул в седло и поскакал в направлении слободы, превозмогая мучительное желание оглянуться.

Первая ночь в лагере прошла спокойно, никто не пытался бежать, не было слышно воя шакалов. С рассветом прибыл новый обоз с холстами для шатров и шестами для них, невольников сразу подняли и поставили на работы.

За первый день они установили только десять шатров, а нужно было еще не менее двадцати. Говорили, будто казенных людей сгоняют отовсюду и скоро в лагере будет яблоку негде упасть.

Пока ставили шатры, приехали крючкотворы и стали обходить работающих, спрашивая имена и клички. Гарнизонный сержант объявил, что теперь каждый день будут проводить проверки – для невольников это было внове, поскольку Гудьир никаких проверок не проводил.

Сам он почти не появлялся, прячась в отдельном шатре со своими помощниками, однако Питер слышал, как его вызывали к военному коменданту Хаски и тот выговаривал Гудьиру за пьянство.

Работы было много, и, чтобы не останавливаться, трое отряженных невольников разносили по бригадам миски с кашей – завтрак, от которого они давно отвыкли. Каша была без червей, с оливковым маслом и куском лепешки. Полагались и ложки, правда, на всех их не хватало, и приходилось ждать своей очереди.

Позже обещали наладить приготовление чая, но пока в лагере не работали очаги и еду приходилось возить из Хаски.

– Эх и зажили мы, а? – восхищенно покачал головой Крафт, сидя в перерыве на земле с глиняной миской, полной овсяной каши. – Кто бы знал, что когда-нибудь вырвемся из лап этого вампира Гудьира!

– Мы не только вырвались, мы с ним еще посчитаемся, – добавил Спирос. Не дожидаясь, когда освободится ложка, он ел кашу, подбирая ее куском лепешки. Его примеру последовал и Питер, он ничего не говорил, просто наслаждался полученной свободой и горячей кашей на завтрак.

– Если б не воевать, можно было бы с такой кормежкой и двадцать пять лет служить у императора, – заметил Крафт.

– Нет, – вздохнул Густав. – Мне нельзя, мне домой возвращаться надо.

– Как же ты возвратишься, побежишь?

– Может, побегу.