Золотой пленник

Новобранцы из казенных людей выглядели подавленными, суровые и немногословные рейтары занимались чисткой оружия. Пехотинцы из бывшей охраны старательно шутили, однако всем это давалось нелегко.

– Ишь какой бледный, – подсаживаясь к Питеру, произнес Густав, кивая на лейтенанта.

– Мне тоже страшно, – ответил тот и вздохнул. – Наверное, даже капитан боится.

– Да брось ты, он, по-моему, ничего не боится. Такой сам кого хочешь напугает… – Густав помолчал, а затем, нагнувшись к Питеру ближе, шепотом произнес: – А давай вместе бежать, а?

– Куда ж теперь бежать, если на войну завтра? – удивился Питер. – И потом, мы ведь только до вечера и доживем, а как появятся чудовища, так и конец нам.

– Глупое ты дите. – Густав захихикал. – Это лишь тут такое безобразие творится, а убежим мы миль на десять, все позади останется. А дальше прямая дорожка домой. Ты ведь, кажется, из Гудбурга?

– Значит, почти до конца вместе пойдем, так-то оно сподручнее.

– Нет, – подумав, ответил Питер, – не уверен я, что все так хорошо, как ты описываешь. Останусь я, Густав, что с моими товарищами будет, то я с ними и разделю.

– Как знаешь, – пожал плечами Густав. Он надеялся, что, доберись они вдвоем до Гудбурга, родители или другие родственники Питера отсыплют ему монет за доставку мальчишки. Хитрый литонец давно догадался, что Питер не из простых.

Как и следовало ожидать, ночь прошла беспокойно, чудовища будто знали о намечавшемся назавтра генеральном сражении и стремились как можно сильнее измотать солдат. Помимо криков со двора, призывов погулять или выпить в адрес невольников посыпались угрозы.

– Мы вас живьем сожрем, молокососы! – голосами, от которых стыла кровь в жилах, выли уйбуны.

– Изрублю в куски поганцев! – грубо рявкал лишарь.

– А я с живых шкуру буду снимать – попью кровуш-шки…

Потом снова начали бить в стены, да так, что из пазов выпадала старая замазка. Опять пытались сдвинуть закрывавшую вход каменную плиту, но сержант заранее поставил на нее десять человек и на всякий случай дал им факелы. Когда чудовищам не удалось поднять плиту, они обрушили всю свою силу на стены. Били долго и сильно, под утро из внутреннего слоя стали выпадать камни, и, хотя стены были сложены в два ряда, где-то все же образовались дыры, уйбуны полезли в них зелеными лапами, но их быстро поджарили.

– Солнце! – радостно воскликнул сержант Уэйт, заглянув в щель между камнями.

Все вздохнули с облегчением и стали тушить факелы. Ночь пережить удалось, но удастся ли дожить до вечера?

С первыми лучами все три роты и пехоту выгнали во двор перед казармами. Воздух был свеж и прохладен, до полуденной жары оставалось много времени, и Питеру вдруг показалось, что скоро он проснется в своей уютной комнате в доме дяди, где нет никакой войны.