Золотой пленник

Ассагай поднялся, выхватил меч и рассек суму; на траву посыпались серебряные монеты.

Люди Гаругая замерли, завороженно глядя на просыпавшееся серебро.

– Кажется, восставшие из могил огры щедро отблагодарили вас за съеденных лошадей. Или это серебро за жизни ваших собратьев?

– Нет! Нет, сабдай! Мы продали лошадей, потому что не смогли бы пригнать их сюда впятером – на дорогах много гуиров! Мы продали их, чтобы привезти деньги тебе! Это подарок, сабдай, подарок тебе!

Сабир начал сгребать монеты в кучу и, набрав в пригоршни, протянул Ассагаю вместе с вырванной травой и сухими листьями.

– Возьми, сабдай, мы своих товарищей не продавали – клянусь золотой плетью Багай-Хана!

Поняв, к чему все идет, провинившихся окружили телохранители Ассагая.

– Мне жаль моего собрата Гаругая, он не успел покарать убийц эрмая Теллира, однако я окажу ему одну услугу: пошлю за ворота Удун-Бассалыка пятерых его запоздавших воинов. – И обращаясь к телохранителям, добавил: – Удавите их, помогите им очистить себя.

Приговоренные пытались сопротивляться, кричали, но их быстро скрутили, накинули на шеи плети и задушили, положив рядком перед Ассагаем.

Он неспешно допивал чай, посматривая на трупы с посиневшими лицами и выпученными глазами, пока телохранители собирали рассыпанное по траве серебро и складывали в другую суму, потом поднесли все сабдаю.

– Я принял решение, мы снимаемся сегодня вечером, чтобы идти на Арум.

– Арум хорошо укреплен, сабдай, – позволил себе заметить старший телохранитель, родственник Ассагая.

– Ты не понял, я не собираюсь захватывать город, я хочу поймать этого мальчишку и еще раз как следует поговорить с надменным гуиром, этим капитаном. Интересно, у дворян кровь действительно голубая?

Телохранители засмеялись, им понравилась шутка сабдая.

Утром, на другой день после прибытия, отряд капитана фон Криспа уже покидал гостеприимную Гойю. Недалеко от южных ворот крепости, откуда выходила колонна, на камнях сидели двое странствующих знахарей. На них были старые, местами заштопанные черные балахоны, через плечо висели холщовые сумки с кореньями, а в руках они держали посохи, на которые хорошо опираться в дальней дороге.

– Кто из них, мессир? – спросил Харар.

– Ты не должен торопить меня, теперь я вижу лишь то, что он молод.

– Но тут все молоды, – возразил Харар, глядя на марширующих невольников.

– Он здесь самый молодой, почти мальчишка.

– Подумать только, даже детей гонят на эту войну, едва ли кто-то из этих бедолаг вернется.

– Они идут навстречу судьбе, – заметил Вендор.

– Одного я не пойму, мессир: почему, имея такую силу, что вы показали на кладбище огров, вы не можете вытрясти все из этого, как вы сказали, мальчишки?

– Это разные вещи, Харар.