Золотой пленник

Ассагай махнул ему, дескать, больше не задерживаю, но не успел приступить к трапезе, как послышался топот и треск сучьев – по склону вниз бежал один из наблюдателей.

– Едут, сабдай! Едут!

Ассагай в волнении поднялся, однако присутствие телохранителей заставило его взять себя в руки и сесть на место, демонстрируя полное спокойствие.

Наблюдатель подбежал к Ассагаю и снова выпалил:

– Они едут, сабдай! Едут!

Тот сделал пару глотков обжигающего чая, потом поднял глаза на наблюдателя.

– О чем ты говоришь – кто едет?

– Люди Гаругая, сабдай!

– Всего пять! И Гаругая среди них нет.

«Отлично!» – чуть не воскликнул Ассагай, но вместо этого вздохнул и, поставив чашку, сказал:

– Боюсь, дела нашего собрата плохи. Приведите их сюда, Бадансай, – приказал он главному телохранителю.

Тот вскочил на коня и погнал его вокруг холма.

– А ты возвращайся на гору, я должен знать все, что происходит в долине.

– Конечно, сабдай, конечно! Мои глаза – твои глаза!

Наблюдатель развернулся и побежал на гору, а Ассагай принялся ждать, потягивая горячий чай. Ему стало жарко, и он ослабил пояс.

В сопровождении Бадансая появились пятеро воинов Гаругая. Не доезжая до сабдая, они соскочили с коней, подбежали к нему и, встав на одно колено, склонили головы, приложив правые руки к сердцу.

– Мое имя Сабир, великое горе пришло к нам, сабдай Ассагай! – рыдающим голосом сообщил тот, что находился ближе других. Остальные стали раскачиваться и стонать, как будто испытывали боль, так у карсаматов было принято выражать горе.

– Что же за горе, Сабир?

– Сабдай Гаругай, этот великий воин, покинул нас! – прокричал Сабир и протянул руки к Ассагаю, словно за утешением.

– Ай-ай-ай! – Ассагай тоже принялся раскачиваться. – Как это случилось?

– Всего нас было сто пятьдесят, и с нами сабдай Гаругай, нас пятерых он оставил с лошадьми в пещере, что над ущельем Химеш, которое гуиры зовут ущельем Гарроты.

– Там ведь, кажется, кладбище огров?

– Да, сабдай, туда и спустились Гаругай и воины, чтобы принести голову того, кто посмел убить эрмая Теллира.

– И что же случилось дальше?

– Мы не видели, сабдай, начался ужасный грохот! Загремел гром, засверкали молнии, и Удун-Бассалык пожрал их всех!

– Удун-Бассалык? Страж у ворот мертвых?

– Да, сабдай, именно он – больше некому!

– Да-а, больше некому, – кланяясь, проблеяли четверо остальных.

– А куда же подевались лошади?

– О, сабдай Ассагай! – Сабир простер к предводителю руки. – Едва мы успели вывести своих лошадей, чтобы потом вернуться за остальными, огры ворвались в пещеру и пожрали всех коней. Мы сами едва спаслись, хвала Багай-Хану!

– Да, едва спаслись, хвала Багай-Хану! – подтвердили остальные, глядя в землю.

Дно висевшей на плече Сабира сумы оттягивалось под тяжестью какого-то груза.