Золотой пленник

«Чего кормить такую ораву? Пора бы уже двинуться на юг», – подумал капитан и вздохнул, понимая, что торопит события.

Сзади послышался топот.

«Ну вот, Горн меня увидел, на радостях лошадь погнал», – подумал фон Крисп и нехотя оглянулся. Но это оказался незнакомый всадник на сером мардиганце, а у Горна был вороной.

На синем гвардейском мундире сверкали серебряные лейтенантские орлы; этот офицер знал себе цену.

«Курьер, это как пить дать», – догадался капитан и почувствовал, как внутри его что-то оборвалось. Он был уверен, что курьер доставил ему приказ явиться в департамент надзора.

«Быстро же обернулся этот каналья граф Авентир».

Увидев впереди офицера, курьер придержал лошадь и поехал рысью, а разобравшись, что перед ним капитан, отсалютовал ему.

– Лейтенант Леман, сэр, из гвардейского Лонгренского кавалерийского полка, послан в лагерь с приказом.

– А кому велено вручить приказ?

– Приказа два – для капитан Ингольского пехотного полка Иогана фон Криспа и коменданта Хаски, отставного капитана Кугеля.

– Ну, давайте один свиток мне, других капитанов в лагере нет, – произнес фон Крисп деревянным голосом.

– Я так и понял, сэр.

«Вот и все, а второй приказ – коменданту, чтобы подверг меня аресту, если попытаюсь бежать».

Лейтенант подал один из свитков, и фон Крисп кинжалом торопливо срезал печать. Развернул свиток и впился глазами в казенные буквы. По мере того как до него доходил смысл написанного, на лицо возвращались краски, спина выпрямлялась, а прочитав все, капитан даже заулыбался.

– Ну наконец-то небеса услышали меня!

Лейтенант с интересом смотрел на фон Криспа, видимо, ему было любопытно узнать, чему же так обрадовался капитан.

Капитан сам ему сказал:

– Нет, лейтенант Леман, это не повышение по службе, а приказ выступать на юг.

– Чему же вы радуетесь, сэр? Основные силы еще не подошли, всех, кто отправится навстречу туранам до подхода императорских легионов, ждет нелегкая судьба.

– Эх, лейтенант Леман. – Улыбаясь, капитан огляделся и вдохнул полной грудью. Потревоженная ночным дождиком степь казалась ему преобразившейся, а извилистая пыльная дорога, заваленная высохшим навозом, – чистой и ухоженной. – Радуюсь я тому, что наконец закончится эта скука, изредка чередуемая пьянством и игрой, и начнется настоящее дело, в котором я кое-что понимаю. Снова буду махать мечом и орать «сомкнись!», когда мои солдаты станут падать под ударами кавалерии.

– Вы смелый человек, сэр.

– Не нужно комплиментов, я не дама. Едемте лучше в лагерь, я угощу вас по такому поводу хересом, а комендант подъедет чуть позже.

– Да ладно вам, не хотите же вы, чтобы я подумал, будто гвардейский кавалерист пренебрегает компанией простого пехотного?

Они тронулись в гору.