Лисье золото

И даже его чудовищная худоба не умаляла того факта, что Лаки очень крупный пёс. Если вообще пёс…

– Убери эту тварь… – процедила Акулина сквозь стиснутые зубы. – Убери немедленно…

Её лицо побледнело, скулы заострились, а саму её била крупная дрожь. Выглядела она сейчас как наркоманка в ломке, но заподозрить в таком Акулину было просто невозможно. Тогда что это? Неужели страх?

– Лаки, сидеть, – сказал Алекс, чуть повышая голос и скосив взгляд на стол с лежащим на нем кухонным ножом.

Успеет ли он дотянуться, если пёс кинется в атаку? Или стоит взять нож прямо сейчас? Но в этом случае неизвестно, как поведёт себя Акулина. И неизвестно, как поведёт себя пёс.

– Я сказал, сидеть, – повторил Алекс и сделал шаг не к столу с ножом, а к выходу на террасу.

У него никогда не было собаки, он понятия не имел, как следует себя вести в подобной ситуации, но простая мужская логика подсказывала, что прямо сейчас происходит расстановка приоритетов и выстраивание иерархической пирамиды. Если Алекс даст слабину, то не его, а именно Лаки ждет печальное будущее. Он не станет отдавать тете Рае непредсказуемое и потенциально опасное животное. Не станет отдавать и не оставит себе.

Ещё один шаг. За спиной Алекса сдавленно выдохнула Акулина. Ей хотя бы хватило ума больше не орать.

– Всё хорошо. – Алекс поравнялся с ощерившимся псом. Теперь их разделял только дверной проем. – Иди на место, Лаки.

Глупо надеяться, что за такой короткий срок пёс запомнил своё имя. Глупо надеяться, что такую махину можно завалить голыми руками. Оставалось помнить про иерархию и приоритеты. Оставалось не моргая смотреть в глаза зверю – синие, как у хаски, глаза.

Они стояли друг напротив друга, кажется, целую вечность. От напряжения у Алекса затекли мышцы и заломило в висках. А потом пёс мотнул головой, шерсть на его загривке улеглась, а сам он попятился, позволяя Алексу выйти на террасу, принимая его превосходство. Может временно принимая, а может и на постоянной основе. Чтобы понять это, потребуется время.

Оставалось ещё кое-что. Оставалось утвердить это самое превосходство. Возможно, дорогой ценой, но дело с усмирением зверя нужно было довести до конца.

– Хороший пёс. – Алекс протянул руку. Лаки оскалился и тихо зарычал. – Хороший пёс, – повторил Алекс и положил ладонь между прижатых собачьих ушей.

На ощупь шерсть Лаки оказалась чуть колючей, словно бы он гладил еловую лапу, а не собачью голову. Алекс медленно провел ладонью вдоль выпирающего под шерстью хребта, подушечками пальцев чувствуя мелкую дрожь. Очевидно, это был не страх. Вероятнее, таким образом Лаки демонстрировал смирение. Он чуть подался вперед и уперся лбом в бок Алекса. Рычать и скалиться он при этом не переставал.