Золото Югры

Десятский Тохтай сел впереди всех своих воинов. Сквозь темное лицо светилась негаданная забота. Как же заботе не быть, ежели они, татары, уже перешли на чужие, теперь совсем русские земли?

Макар развязал заранее приготовленный кошель с деньгами, подаренный купцом Изотовым. Там лежало двести арабских серебряных дирхемов. Шесть таких серебряных монет в татарских краях стоил калым за невесту.

Макар передал открытый кошель с деньгами прямо в руки сотника Тохтая.

– Дели на всех ровно. И на тех, что утоп, тоже дели. Родителям передашь.

Монеты разошлись быстро. Теперь осталось самое паскудное дело – отпустить татар одних, на разведку. Другого выхода нет. Англы либо уже прошли Уват, либо к нему идут.

– Надо вам найти большую лодку… – начал говорить Макар.

Чубатый толмач Тарас удивленно посмотрел на Макара:

– Про корабль они понимают, Макар Дмитрич. Их отцы по Волге гуляли, паруса видели…

– Ну, переводи, как знаешь.

Тарас перевел. Татары непонятно загудели.

– Большую лодку, сиречь, корабль, надо взять в полон. Мне с той лодки нужен один человек, а остальное – все ваше.

– Все наше? – быстро переспросил десятский Тохтай по-русски.

– До последней доски, до последнего гвоздя!

– Людей – куда? – снова спросил Тохтай.

– Люди – чужие. Ни наши, ни ваши. Но они с оружием… с ружьями, с пушками…

– Корабельных людей, значит, велено не беречь, – обрадовался чубатый Тарас. – Нам хлопот меньше!

И тут же перевел сказанное.

… Через два дня из разведки в обе стороны реки Иртыш вернулись все. Те татары, что ходили на север, вниз по Иртышу, доложили Макару, что большая лодка стоит в речном заливе. Верстах в пятидесяти от Увата. Люди ругаются, ловят рыбу и лазают на большой столб, что стоит посреди корабля.

– Слава тебе, Господи! – с чувством сказал Макар и перекрестился. – Догонять не надо! Встретим!

– Шесть трехфунтовых пушек, – медленно произнес Тарас, – много славы поднимут в небеса, к Господу нашему. И к ихнему, к татарскому Богу. Прости нас, Господи, и татар прости…

Ричардсон как напугал матросов своим поведеньем после гибели первой шхуны, так и продолжал пугать. Голова капитана тряслась при каждом слове, он горячился, тряс руками при каждой своей команде. И лупил матросов тяжелой палкой по головам. И попадал точно по голове, скотина!

Сидючи днями в темном, сыром трюме, английские матросы, не стесняясь одноглазого боцмана Булта, судили так:

– Скорей бы этот дьявол помер! Сбросим пушки и ружья в воду – и повернем назад! Прикинемся купеческим кораблем. По течению, да с парусами, за месяц вырвемся из этой подлой страны!

Булт кивал и поддакивал. Ему тако намекали возглавить бунт на корабле, но боцман намеков пока не понимал. Думал.

По ночам матросам приходилось туго.