Золото Югры

Сидели на белой кошме, тут же ободранной казаками с купеческой юрты.

Войтовский устало потянулся и сказал:

– Конечно, подмогну тебе. Мне наряд на поход давал сам царь Иван Васильевич – и отдельно велел разузнать здесь про тебя, Макар Дмитрич. Мол, ты давно на Югру ушел, у царя беспокойство есть о твоем здравии.

– Казаков дашь? Пять десятков? – быстро спросил Макар.

– Казаков никак не дам. Велено мне ставить на сотню верст в округе три острога, и ставить быстро. Царю зело пушнина нужна, на войну тратить.

– А что, все еще воюют?

Войтовский расхохотался:

– Воруют, а не воюют. Так, сидят по деревням да по пригоркам – что наши, что поляки. Таскают друг друга в полон, потом требуют выкуп. Жить-то надо!

– Тогда я татар в подмогу возьму.

– Возьми, мне они без надобы.

С татарами сговорились быстро. Тут торга не бывает, когда пушки легли на станки и проглотили ядра. И казаки сквозь бороды щерятся.

Макар велел, чтобы купец Ильбан встал на колени. А Хлысту сказал, как выстроить татарских конников.

В толмачи к Хлысту пошел тот чубатый казак, что подстегивал Макара к немедленной резне.

– По родству – разберись! – орал Хлыст.

Толмач сразу, вслед Хлысту, орал по-татарски.

Дело подлое – разбивать оружных людей по родству. Триста татар, понукая коней, составили десять куч. Макар подошел к Хлысту, вынул у него из-за пояса пистоль, взвел курок. Подошел к первой куче. Сразу выбрал того, кто одет побогаче, а на сабле евойной золотая насечка на рукояти. Десятский, видимо.

– Кто тебе этот сукин сын? – Макар ткнул пистолем в конника, стоявшего рядом.

Чубатый толмач перевел:

– Давай, племянник, отъезжай в сторону. Вон туда, под пушки.

Молодой, гибкий в седле татарин, выдохнул воздух и отъехал, куда сказано.

В соседней куче татары сразу зашипели, заеркали. Потом самый пожилой татарин крикнул по-русски:

– Баскарма! Дай нам самим выбрать тебе аманатов!

Макар посмотрел в сторону кричащего и в куче всадников позади него заметил того татарина со шрамом, кто задел его камчой. Старинов подошел на пять шагов и пальнул ему в грудь из пистоля. Татарина с кровью вынесло из седла.

Макар повернул лицо ко кричащему про татарский выбор заложников:

– Сами умеем! Ты кто будешь?

– Десятский ташаринской елбани. Именем Тохтай.

– Ехай в сторону, Тохтай! Беру тебя командиром полусотни. Хлыст! Валяй дальше!

Макар спешил. Надобно было уйти с татарским отрядом подальше от Сургута, чтобы не случилось какой резни. Татары, конечно, стали много тише, много ленивее, чем двадцать лет назад, но мало ли что…

Хлыст велел отобранной полусотне татар вязать вьюки на заводных лошадей, сам сел в деревянное седло, матюгнулся и понукнул коня шагать вниз, к Оби.

Оставшихся татарских конников разделили пополам.