Золото Югры

Прощенные королем преступники долго кланялись королю и вопили:

– Слава доблестному королю! Слава Шотландии!

После чего им следовало идти домой.

А на лесной поляне уже с ночи, под горой раскаленных углей, томилось мясо оленя – или коровы, если герцогские егеря не могли добыть оленя. Но оленья голова с рогами, измазанная коровьей кровью, обязательно валялась возле костра. Король Яков ел мясо, выпивал достаточно разных напитков, а посередине торжества обязательно и своеручно подписывал требование королевскому казначею, подсунутое герцогом:

«… На содержание и обустройство условий для приличествующего существования особы королевской крови – 5000 фунтов стерлингов. Король Шотландии Яков».

В середине июня, в канун местного праздника, стараниями католиков признанного религиозным, король Карл сидел на своем кресле у плоского камня и ждал кусок горячего мяса. Вместо слуги блюдо с мясом королю поднес герцог Мак Ферри. На широкой ладони герцога под серебряным блюдом лежал лист бумаги. Когда блюдо с мясом оказалось на камне, перед глазами короля оказалась бумага. Он прочитал: «На содержание и обустройство особы королевской крови – 10 000 фунтов стерлингов».

– Почему вдвое? – удивился король.

– Половина монетного серебря, имеющего ныне хождение в Англии, – фальшивая. У меня есть копия доклада королевского казначея Елизавете…

Яков принял от слуги правой королевской руки большой серебряный фужер с вином, залпом выпил. Слуга левой королевской руки подал ему перо. С пера на горячее мясо капнула капля чернил. Яков смахнул каплю и подписал бумагу, поданную герцогом.

Слава Богу, король Яков пока не обязан горевать о фальшивом серебре в английском королевстве…

Папский легат падре Винченто в то июньское утро с ужасом глядел на стеклянный штоф, купленный в Тронхейме у старого моряка. Божественная жидкость всего на одну линию покрывала донышко штофа. Выходило, что для падре осталось всего тридцать капель!

Принимая капли опиумной настойки, падре уже и думать забыл о приступах морской болезни. Он много ел, а потом много спал. Один раз огромный матрос случайно наступил подкованным сапогом на руку Винченто… Папский легат даже не почувствовал боли! Другой раз корабельный кок, обозленный жалобой падре капитану Ричардсону на нехватку пищи, приложился к руке Винченто раскаленной кочергой. Как бы случайно. Рука священника даже не дернулась.

Матросы на шхуне стали роптать. Ибо даже святой человек, вроде Франциска, которого испанские язычники жарили на раскаленных углях, и тот орал. Выходило так, что падре либо святее Франциска, либо – сын беса…

Капитан Ричардсон вызвал всех матросов на палубу и при них велел падре собрать вещи и переехать на вторую шхуну.