Лишнее Золото-2

Над ним бестолково суетился контуженный санитар. Жизнь уходит из человека быстро. Как вода из разбитой бутылки. Синеют губы, лицо становится пепельно-серым. Черты лица заостряются. Несколько минут и всё — нет человека. Странно, но именно этот случай мне запомнился. Наверно странным восприятием происходившего. Я почти ничего не слышал, но мгновения, будто разложенные на кадры, отпечатались в памяти с поразительной точностью.

Ещё через полчаса Елена меня выгнала наружу. Больше моя помощь не требовалась. Я вышел на свежий воздух и с удовольствием вдохнул свежий воздух. Рядом с домом стояла скамейка, на которую и опустился. С превеликим удовольствием.

Через несколько минут ко мне подошёл один из приятелей Аверьянова. А может подчиненный, — кто их разберёт. Копия тех парней, которые шли на лодке с Демидовым. Можно подумать, что их вырастили в одной пробирке, покрыли татуировками и отпустили на вольные хлеба. Потому, что аппетит слишком хороший, а зубы острые.

— Как Аверьян? — осторожно спросил парень. — Выживет? Кексуем мы с братвой.

— Понятия не имею. Мужик сильный, может и выкарабкается.

— Ну да, — кивнул он, — ну да. Слышишь, если там, закусить захочешь, или покемарить чутка, так шконка найдётся. Может купчика заварить?[10]

— Позже.

— Ты эта, за докторшу не опасайся. Пальцем никто не тронет. Мазу держим.

— Давай попозже. Посидеть спокойно хочу.

Парень ещё немного потоптался и ушёл. Говорить, на этой полу-понятной смеси русского языка и уголовного жаргона, не хотелось. Мимо прошли несколько человек. Кивнули, словно старому знакомому, но с разговорами не приставали. И это правильно. Завтра поговорим. Я сбросил куртку и с удовольствием подставил тело ночной прохладе. Медленно курил, рассматривая посёлок. Где-то мерно тарахтел дизель.

Спустя три часа, скрипнула входная дверь. На пороге стояла Куликова. Белый халат забрызган кровью, а марлевая повязка сдернута вниз. Из под шапочки выбился непослушный локон. В сумерках он отливал старинной бронзой. Она медленно спустилась по ступенькам и подошла ко мне.

— Поль, дайте закурить.

Было видно, что она устала. Немудрено, если учесть дорогу, а потом ещё и операцию, в полевых условиях. Не каждый мужик выдержит. Она опустилась рядом со мной на скамейку, взяла сигарету и глубоко затянулась.

— Он умер?

— Нет, — Елена покачала головой и закашлялась. — Если до утра доживёт, то выживет.

— Ты молодец, — просто сказал я.

— Знаю, — она слабо улыбнулась и посмотрела на моё предплечье. Там, на долгую память о былых временах, бугрился шрам. Даже сейчас он выглядел не очень красиво. Ничего не поделаешь, — рану зашивали на скорую руку, не обращая внимания на красоту швов. Елена устало смотрела на него, а потом, неожиданно спросила. — Тебе было больно?

— Наверное.