Чертовски знаменита

В дверях, наблюдая за происходящим, стоял Дирк, любовник Элеонор, живший в доме. Этот скрытный скандинав со снежно-белыми волосами и здоровым цветом лица обслуживал Элеонор не только в определенном плане. Привлекательный, несколько зловещий, но неотразимый, он отличался сдержанностью и в разговоре зачастую отделывался междометиями. Женщины приглашали его на многочисленные вечеринки, только бы сесть рядом. Ходили слухи, что Элеонор разыскала Дирка по газетному объявлению в разделе «Одинокие сердца». Другие намекали, что у него есть склонность к стройным чернокожим мальчикам и усатым «дамам» в коже. Но поскольку Дирк не откровенничал ни с кем, кроме Элеонор, Голливуд не знал ничего о его личной жизни.

На него всегда можно было положиться в тех частых случаях, когда Элеонор устраивала скандалы на съемочной площадке. Он умел ее успокоить, и, кроме того, что бы там ни происходило на розовых атласных простынях на ее кровати, все понимали, что ее это устраивает полностью. Дирк, Крис и Нина, выполняющая обязанности горничной и гримерши, составляли тайный триумвират, на котором базировался весь мир Элеонор.

Крейг и Нина перестали суетиться вокруг головы Элеонор, и Нина осторожно надела на стройное, но пышное тело узкое белое платье в блестках с глубоким вырезом, принесенное Максимилианом.

Загорелые высокие груди, результат умелого труда доктора Сильвестра Брауна, едва прикрывались глубоким декольте. Стройные, затянутые в шелковые чулки ноги кокетливо сверкали в разрезе узкой юбки, доходящем почти до паха."

"Элеонор так же хорошо умела наряжаться ради того, чтобы произвести фурор, как она умела рыдать. Были даже написаны две сцены в сериале специально для того, чтобы Элеонор могла пустить в ход свои удивительные фонтаны. Она была самой замечательной плаксой на телевидении во все времена. При слове «Мотор!» губы ее начинали дрожать, нос подергиваться, глаза часто мигать, а рот приоткрываться. Затем глаза наполнялись слезами, а на лице появлялось выражение такой глубокой муки, что зрителю тоже хотелось заплакать. Стоило режиссеру крикнуть: «Снято!» – фонтан выключался и Элеонор снова была такой, как обычно, будто ничего и не происходило.

– Ну как? – Элеонор повернулась в Дирку. – Что скажешь? Как я выгляжу? – Она покрутилась перед трельяжем, завороженная своим собственным отражением.

– Потрясающе. – Дирк медленно вошел в комнату, в глазах сверкали искорки. – Просто потрясающе.

– Ну спасибо, дорогой, для тебя это целая речь. Блин, я так нервничаю, что готова сгрызть все ногти. – Она похлопала копну волос и закусила нижнюю губку.

– Зачем тебе нервничать, мой ангел? Хочешь, чтобы я тебя успокоил? – мягко спросил он.

– Вообще… да, – выдохнула она густо накрашенными губами цикламенового цвета.