Чертовски знаменита

– Не смей впутывать сюда отца, – огрызнулся Томми. – Он болен куда серьезнее, чем ты думаешь, мама.

– Извини. – Она ласково погладила Томми по голове. – Извини, дорогой. Томми, пожалуйста, расскажи мне. Что случилось? Мы должны все выяснить. Мне нужно знать, что тебя мучит, тогда я смогу помочь… во всяком случае, попытаюсь.

– Это Все он. – Томми с горечью уставился в потолок. – Этот лягушатник, за которого ты вышла замуж, мам, этот гребаный французский ублюдок. Если ты его любишь, то, наверное, для тебя все о'кей, но…"

"– Вовсе не о'кей, Томми, совсем нет. Мне очень хочется, чтобы мы стали семьей, все трое. У нас с тобой раньше было много общего, я хочу, чтобы так было снова.

– Ха, – фыркнул Томми. – Если ты думаешь, что я хочу чего-то общего с ним, ты сильно ошибаешься. Он лгун и обманщик, и вообще дрянь порядочная.

– Это неправда, Томми.

– Это правда. Слушай, не будь такой тупой. Я знаю, все считают, что он прямо-таки что-то необыкновенное и что он здорово помогает твоей карьере, но со мной он обращается дерьмово с самого начала. Мне кажется, он еще себя покажет, мам. Я о нем только с отцом говорил. Тот со мной согласен.

– Как может Джонни с тобой соглашаться? Смех да и только. Он ведь его в глаза не видел.

– Но он знает тебя. Он знает, что тебя заводит, как нужно нажимать на те самые кнопки. Я думаю… – Он пожал плечами. – Я думаю, он видит, что этот лягушатник без мыла влез тебе в душу. И вообще, все это неважно. Но именно поэтому я предпочитал болтаться с Тоддом, и мы стали покупать наркотики. Многие ребята так делают.

– Многие ребята так делают, – передразнила она. – Всем вам, ребятам, надо это немедленно прекратить, Томми, пока вы еще целы. Ты же чуть не погиб. Ты хоть представляешь себе, насколько ты был к этому близок?

Внезапно вся задиристость Томми испарилась.

– Да, мам, я знаю. – Веки его потяжелели. – Ты права. Ты всегда права, мама. Слушай, я, пожалуй, посплю. Погано себя чувствую.

Его глаза закрылись, и он пробормотал:

– Спокойной ночи, мам, и прости меня, ладно? Я больше не буду баловаться с крэком, можешь быть уверена.

Жан-Клод предупредил, чтобы его не ждали, но Катерин настолько измоталась, что не могла уснуть. В полночь она все еще смотрела широко открытыми глазами на светящийся циферблат часов. Через четыре часа ей вставать. Какого черта его еще нет? Наконец, когда она так и не успела задремать, вернулся Жан-Клод.

– Cherie, мне так жаль.

Она обвила его шею руками и вдохнула знакомый запах.

– Если бы я только знал, я бы был здесь, с тобой. Ужасно, что тебе пришлось через все это пройти в одиночку.

– О Господи, дорогой мой. Я так по тебе скучала. Это был настоящий ад.

– Я знаю, cherie. Можешь поверить, что я только что обо всем узнал? Увидел вчерашнюю газету в самолете.