Вынужденное знакомство

Они обнялись, да так и сидели какое-то время, молча обнимаясь, слушая, как подвывает за окном ветер, нагнавший к ночи грозовые тучи, и как начинает стучать в окно каплями ливень, обещавший стать сплошным потоком, как громыхнул близкий гром. И каждая думала и вспоминала свое… А потом, решительно выдохнув, словно объявляя минутку слабости и воспоминаний закрытой, Елизавета Егоровна решительно отправила дочь спать.

Поля была уверена, что не заснет, столько всего крутилось в голове и такие в ней бурлили эмоции. Но только легла – и отключилась, словно кто-то по голове приголубил дубиной.

А на следующий день…

Буквально на следующий! На следующий – Ержин Попаданыч и козлищу твою по рогам, гадство – день Полине прилетел от Судьбы неласковой новый «привет» в наступившей реальности, от которой она, как ей казалось, дистанцировалась. Ан нет – как выяснилось, СВО – она бьет по всем фронтам и тылам, как ты от нее ни бегай. Предупреждал же Ярослав Антонович, что не отсидеться никому. Вот и получите-распишитесь эдакий «нежданчик с подвывертом», как говаривал один известный Полине скульптор."

"Она влетела в Галерею и резко остановилась на полном, как говорится, форсаже, застигнутая врасплох странной неожиданной картиной: рабочие снимали со стен картины и уносили их в запасники.

– Что происходит? – поймала Поля одного из работников за рукав.

– Не знаю, – пожал тот равнодушно плечами, – директор распорядился снимать, его и спрашивайте.

А она спросит, еще как спросит! И Полина Павловна понеслась на второй этаж, воинственно взбодрившись. Да так и влетела в директорский кабинет, проигнорировав слабые попытки секретарши ее остановить.

– Генрих Артурович, – с ходу задала она животрепещущий, вызвавший ее жгучее недоумение вопрос, ворвавшись в двери, – что происходит?

– Не шуми и садись, – обреченно-усталым тоном приказал он и, чуть скривившись от недовольства, махнул секретарше – мол, иди, оставь нас.

Подчеркнуто-решительно Полина прошагала к стильному, модерновому прозрачному столу директора, села в посетительское кресло, приставленное боком к нему, и, изобразив лицом повышенное внимание, посмотрела на Генриха Артуровича.

– Что ты смотришь на меня в упор, Полина Павловна? – усмехнулся тот эдакой ее артистической демонстрации.

– Я бы хотела узнать, почему демонтируется экспозиция? – протокольным тоном полюбопытствовала Полина.

– Потому что всё, закрылась лавочка, – усмехнулся невесело директор.